Мо Янь - Лягушки

Я поднял глаза на образ Матушки Чадоподательницы. Круглый луноподобный лик, темные, как тучи, волосы. Длинные тонкие брови, полный милосердия взгляд. Белое одеяние, на шее жемчужное ожерелье с подвесками. В правой руке опахало с длинной ручкой, наклоненная лицевая сторона прикрывает плечо; левая рука возложена на макушку мальчика, восседающего на карпе. По обеим сторонам от нее – двенадцать мальчиков в самых разных позах. Лица у всех живые и по-детски выразительные, смотрятся впрямь очень мило. У нас в дунбэйском Гаоми таких детей могут вылепить, наверное, лишь мастер Хао да Цинь Хэ. Если слова Ван Ганя соответствуют действительности, эта группа скорее всего работа Цинь Хэ. Потому что у меня появилось чувство вины в связи с возникшей ассоциацией: и телом, и обликом эта Матушка Чадоподательница в белом одеянии во многом походила на мою тетушку в молодости! На девяти подушечках перед статуей Матушки стояли на коленях девять женщин. Они стояли так долго, не вставая, отбивая один за другим земные поклоны, или, сложив ладони и обратившись к Матушке, молча творили молитву. Позади подушечек на мраморном полу тоже стояли на коленях множество женщин. И перед стоявшими на подушечках, и перед стоявшими на полу у колен лежали глиняные куклы, обращенные лицом к богине. Львенок стояла на коленях на полу и истово отбивала поклоны, громко стукаясь лбом. Глаза полны слез, так глубока ее любовь к детям. Но я понимал, что ее мечте родить ребенка уже не суждено сбыться. Родилась она в тысяча девятьсот пятидесятом, ей пятьдесят пять, грудь налитая, но месячные уже прекратились. Как я наблюдал за другими, наверняка кто-то наблюдал за мной. Я вслед за Львенком опустился на колени перед Матушкой. Возможно, для наблюдавших за нами мы были пожилая пара, купившая куклу для своих детей.

Откланявшись, женщины вынимали деньги и засовывали в красные деревянные ящички перед постаментом Матушки. Небольшие суммы засовывали в спешке, а подносившие много не кичились этим. Когда подношения завершились, стоявшая у деревянного ящика монашка повязала на шеи кукол красную веревку. По обе стороны стояли две монашки в серых одеяниях. Опустив глаза долу, они колотили в «рыбы», бормотали молитвы и, казалось, не смотрели по сторонам. Но стоило кому-то пожертвовать больше ста юаней, «рыбы» в их руках начинали звучать особенно звонко, словно привлекая таким образом внимание Матушки.

Изначально мы не собирались заходить сюда, поэтому денег с собой не взяли. Львенок сгоряча сняла золотое кольцо и бросила в ящичек для подношений. «Бах-бах-бах» ожила деревянная «рыба» в руках у монахини, словно стартовый пистолет много лет назад, когда я принимал участие в забеге на длинную дистанцию.

В боковых приделах за главным залом храма совершали приношения Матушке Небожительнице, Матушке Провидице, Матушке Покровительнице Потомства, Матушке Охранительнице от Сыпи, Матушке Защитнице Кормящих, Матушке Водительнице Малолетних, Матушке Девицам Опоре, Матушке В Родах Помощнице, Матушке Благополучно от Бремени Разрешительнице. В каждом приделе коленопреклоненно молились, совершали подношения, везде наблюдали монахини с деревянными «рыбами». Я глянул на солнце и предложил Львенку прийти в другой раз. Она без особого желания кивнула. Мы шли по дорожке во дворе, а из маленьких каморок по бокам то и дело высовывались головы монахинь:

Так как денег не было, оставалось лишь, бормоча извинения, поспешить к выходу.

Когда мы вышли из храма, был уже ровно полдень, меня поторопил по мобильному младший брат. На улице, как в муравейнике, толпился народ, вокруг полно товаров, много и зевак. Нам было уже не до праздных гуляний, мы поспешили вперед через толпу. Младший брат сказал, что его машина уже с восточной стороны храма и он ждет нас на торжественном открытии китайско-американского центра для матери и ребенка «Цзя бао» – «Семейная драгоценность».

Когда мы туда добрались, церемония уже закончилась. Вокруг валялись остатки хлопушек, по обеим сторонам от входа, как простирающий крылья феникс, расставлена дюжина корзин с цветами, в воздухе реют два огромных воздушных шара с подвешенным под ними большущим полотнищем с написанным слоганом. Выстроенное дугой сине-белое здание походило на две руки, протянутые в спокойном и изящном объятии, и составляло яркий контраст с великолепием храма Матушки Чадоподательницы.