Мо Янь - Лягушки

Львенок взяла двумя руками красивую куклу – большие глаза, нос с горбинкой, смахивает на помесь китаянки и европейца – и заявила:

– Хочу этого ребенка.

Я присмотрелся к кукле, и в душе всколыхнулось какое-то смутное чувство. Ну да, так и есть. Ощущение чего-то знакомого. Где я видел ее, кто она? Силы небесные, да это Чэнь Мэй, дочка Ван Дань, Чэнь Мэй, которую тетушка со Львенком выхаживали почти полгода, а потом вынуждены были вернуть ее отцу Чэнь Би.

Я прекрасно помню тот вечер, когда Чэнь Би заявился в наш дом, требуя вернуть Чэнь Мэй, вечер накануне Нового года, когда провожают бога домашнего очага [82] По традиции, в канун Нового года провожают на небо бога домашнего очага Цзао-вана с докладом о делах семьи за истекающий год. , когда вокруг взрываются хлопушки и стелется пороховой дым. Львенок уже оформила переход к мужу в армию и ушла из здравпункта коммуны. После Праздника весны я должен был вместе с ней и Яньянь сесть на поезд и ехать в Пекин. Блок жилых помещений на территории части в Пекине и должен был стать нашим новым домом. Отец не поехал с нами, не захотел он жить и у старшего брата, работавшего в уездном городе, хотел остаться на своем куске земли. Хорошо, что в деревне работал второй брат, он мог за ним приглядеть.

После смерти Ван Дань Чэнь Би целыми днями пил, а напившись, то плакал, то горланил песни, шатаясь по улицам. Поначалу народ относился к нему с немалым сочувствием, но со временем он всем надоел. Во время розысков Ван Дань коммуна использовала средства Чэнь Би для выплат деревенским, но после ее смерти большинство вернули ему деньги. Коммуна не стала взимать с него расходы за содержание под арестом, поэтому, по самым скромным подсчетам, в то время у него на руках было еще никак не меньше тридцати тысяч юаней, вполне достаточно, чтобы пить еще несколько лет. Похоже, он и забыл о маленькой дочке, которую выхаживали в здравцентре тетушка со Львенком. Он подвергал жизнь Ван Дань опасности и заставлял родить второго ребенка в основном потому, что хотел мальчика, продолжателя рода Чэнь. И увидев, что после всех мытарств, бесчисленных трудностей и опасностей снова родилась девочка, стал колотить себя кулаками по голове с горестными воплями: «Небо оставило меня без потомства!»

Имя для девочки предложила тетушка. У ребенка были красиво очерченные брови, светлые глазки, да и старшую сестру у нее звали Чэнь Эр, вот тетушка и сказала:

– Вот и пусть будет Чэнь Мэй (Бровь).

Львенок аж в ладоши захлопала в восхищении:

– Какое красивое имя!

Тетушка со Львенком хотели удочерить Чэнь Мэй, но столкнулись с многочисленными трудностями с пропиской и оформлением удочерения. Поэтому к тому времени, когда Чэнь Би забрал Чэнь Мэй из рук Львенка и ушел, у нее еще не было прописки. Среди законного населения Китайской Народной Республики такого человека, как она, просто не числилось, она была «нелегальным ребенком». Сколько было в то время таких детей, никто не считал, но, полагаю, это должна быть потрясающая цифра. Проблема этих «нелегальных детей» получила наконец разрешение в тысяча девятьсот девяностом году во время четвертой переписи населения. Полученная в связи с этим сумма штрафов за сверхплановорожденных тоже составила астрономическую цифру. Но сколько этих денег в конце концов попало в казну – такое темное дело, что разобраться в этом не может никто. За последние десять с лишним лет народные массы наплодили множество таких «нелегальных детей», думаю, эта цифра тоже впечатляет. Сегодня сумма штрафа выше той, что была двадцать лет назад, больше чем в десять раз, и к следующей переписи, если родители «нелегальных детей» будут способны выплачивать штраф…

В те дни во Львенке чрезвычайно развился материнский инстинкт, она носила Чэнь Мэй на руках, без конца целовала ее, насмотреться не могла, подозреваю, что она пыталась кормить Чэнь Мэй грудью, потому что соски у нее выглядели необычно – но получалось у нее с лактацией или нет, трудно сказать. Говорят, такие чудеса случались и раньше. В детстве я смотрел одну пьесу, в ней рассказывалось об одной семье, в которой в результате несчастного случая отец с матерью погибли, осталась лишь старшая сестра восемнадцати лет и младенец братик. В этом безвыходном положении сестра стала совать в рот брату свою девическую грудь, и через пару дней у нее появилось молоко. В реальной жизни такие вещи не очень-то могут случиться. Чтобы сестре было восемнадцать, а братик еще грудничок? Матушка рассказывала, что раньше часто бывало, что свекровь и сноха одновременно отдыхали месяц после родов. Да и теперь такое возможно. У девушки, что учится в университете вместе с моей дочкой, недавно появилась младшая сестренка. Ее отец – владелец угольной шахты, денег куры не клюют, шахтеры из крестьян на них горбатятся, а они живут то в Пекине, то в Шанхае, то в Лос-Анджелесе, то в Сан-Франциско, то в Мельбурне, то в Торонто на роскошных виллах и строгают себе детей со своими содержанками. Тут я срочно придержал ход своих мыслей, как останавливают поводьями бешеного скакуна. Я вспомнил вечер дня проводов бога домашнего очага. Я только что опустил в котел решетку с пельменями, моя дочка Яньянь, хлопая в маленькие ладошки, продекламировала детскую песенку про пельмени «Прилетела с юга стая гусей, вперевалочку спустилась к реке», Львенок с Чэнь Мэй на руках без конца что-то гугукала с ней, и в это время как бы невзначай заявился Чэнь Би – в своей вытертой до блеска куртке из свиной кожи и шапке-ушанке набекрень. За ним, держась за полу, следовала Чэнь Эр. Рукава ее маленькой курточки на подкладке были наполовину коротки, и из них выглядывали красные от холода ручонки. Волосы всклокоченные, как пук сена, беспрестанно втягивает носом сопли, наверное простужена.