Мо Янь - Лягушки

Катер не стал обгонять плот, а пошел рядом. Скорость он сбросил, и шума двигателя почти не было слышно. От плота его отделяло метра два-три. Катер продолжал приближаться с явным намерением оттеснить таким образом плот к дамбе. Ван Цзяо орудовал шестом, упираясь в борт катера, вероятно, он рассчитывал таким образом выскользнуть из опасной ситуации, но под силой противодействия плот постепенно выводило на середину реки.

Один из мужчин на катере взялся за шест с железным крюком на конце и с силой потянул за полиэтилен над плотом. Пленка с треском порвалась. Еще несколько движений багром, и все, что было на плоту, предстало перед глазами.

Размахивая шестом, Ван Цзяо старался достать находившихся на катере. Мужчины на катере тоже взялись за шесты и давали ему отпор. В это время Ван Гань и Чэнь Би, сидевшие по краям плота, изо всех сил гребли веслами. Между ними та самая миниатюрная Ван Дань левой рукой держала уткнувшуюся лицом к ней в подмышку Чэнь Эр, а правой придерживала огромный как шар живот. Среди треска ударявшихся друг о друга шестов и рокота волн время от времени слышался ее пронзительный голосок:

– Тетушка, будьте снисходительны, отпустите нас, дайте пожить!

В тот момент, когда плот стал постепенно отходить от катера, Львенок, собравшись с силами, прыгнула на него, но с громким плеском упала в воду. Плавать она не умела и то скрывалась под водой, то показывалась на поверхности.

– На помощь! – вскричала тетушка.

Воспользовавшись случившимся, Чэнь Би и Ван Гань стали грести с еще большей силой, и плот снова вынесло на середину реки.

На спасение Львенка ушло довольно много времени. Мужчина на катере протянул ей шест, подтащил ее к борту, но она ухватилась за его ногу, и он упал в воду. Оказалось, пловец он тоже был неважный. Чтобы спасать тонущих, пришлось попрыгать в воду всем, кто был на катере. Рулевой Цинь Хэ, похоже, тоже здорово подрастерялся. Рассерженная тетушка топала ногами и ругалась на чем свет стоит. С других плотов и лодок на помощь никто не пришел. Но ведь Львенок, в конце концов, моя жена, и я изо всех сил принялся орудовать шестом, стараясь подогнать плот к ней, но мне наперерез выскочил другой плот и чуть не перевернул мой. Видя, что голова Львенка показывается из воды все реже, я без дальнейших колебаний плюнул на плот и персики, нырнул в стремительный поток и устремился на выручку жене.

Когда Львенок прыгнула в воду, в душе у меня нарисовался большой знак вопроса. Потом, рассказывая о своем героическом поступке, она сказала, что учуяла запах крови, у таких рожениц он особенно чистый. И в то же время заметила кровь у Ван Дань на ноге. Она нарочно прыгнула в воду – конечно, этому поступку можно найти и другое объяснение: рискуя утонуть, она таким образом тянула время, по ее словам, обращалась с молитвой к божеству реки. Ван Дань, не теряй время, рожай поскорее. Стоит ребенку выйти «из котла», как он становится гражданином Китайской Народной Республики и подпадает под охрану государства: дети – цветы отчизны, дети – будущее нашей страны. «Конечно, – призналась она, – здесь есть некоторое умничание, и это не ускользнет от тетушки. Ведь стоит мне задрать хвост, как она уже знает, какой у меня будет кал».

Когда мы вытащили Львенка и другого работника бригады по ограничению рождаемости на борт катера, плот семьи Ван уже удалился по меньшей мере на три ли. К тому же у катера заглох двигатель, и Цинь Хэ в поте лица пытался его запустить. Тетушка метала громы и молнии, Львенок и тот, другой, работник растянулись на палубе лицом к борту, и их тошнило водой.

Потопав ногами, тетушка вдруг стихла, и на лице у нее появилась какая-то печальная усмешка. Пробившийся среди туч солнечный луч осветил ее лицо, а также катящиеся на реке волны, из-за чего она стала походить на героя в конце пути. Она уселась на борт и тихо сказала Цинь Хэ:

– Не придуривайся, не надо.

Цинь Хэ на миг замер, и двигатель сразу завелся. Словно выпущенная из лука стрела, катер помчался прямо к плоту семьи Ван.

Я похлопывал Львенка по спине, украдкой поглядывая на тетушку, которая то опускала брови, то улыбалась во весь рот. О чем она, интересно, думала? Я вдруг вспомнил, что ей уже сорок семь, молодость давно прошла, теперь она шагает дорогой средних лет, но она немало пережила на своем веку, и на лице уже появилось скорбное старческое выражение. Я вспомнил, как матушка при жизни не однажды говорила: мол, для чего появляются на свет женщины? А появляются они в конечном счете для того, чтобы рожать детей. В этом статус женщины, ее достоинство, ее счастье и гордость. Если женщина не рожает, это большое горе, если она не рожала, ее нельзя считать полноценной женщиной, к тому же, если женщина не рожала, у нее и душа черствеет, и стареет она невероятно быстро. Говорила матушка, имея в виду тетушку, но никогда не говорила этого ей в лицо. Тетушка постарела, неужели это на самом деле связано с тем, что у нее нет детей? Ей уже сорок семь, даже если срочно выйти замуж, сможет ли она родить, да и где тот человек, который может стать ее мужем?