Мо Янь - Лягушки

– Так и не нашли? – спросил я.

– А где искать-то? – хмыкнул отец. – Видать, в далекие края улетела птичка.

– Но она же такая крохотуля, шажок всего на пару пядей, да еще с таким большим животом, далеко ли сможет убежать? – засомневался я. – Думаю, она где-то в деревне. – И добавил шепотом: – Как пить дать, в доме матери прячется.

– Разве тебе напоминать надо? В коммуне одни интриганы и пакостники, им только дай, они из страха, что Ван Дань может в топке кана прятаться, всю землю вокруг дома Ван Цзяо на три чи перекопают, да и сам кан разломают. Думаю, в деревне нет таких, кто осмелился бы взять на себя такую ответственность: не донесешь о том, кто скрывается, оштрафуют на три тысячи.

– А не может быть, что сразу не додумались? В реке, в колодцах разве не искали?

– Ты эту девчушку недооцениваешь! У нее смекалки больше, чем у всех в деревне вместе взятых; да и сила духа у нее выше, чем у громилы в семь чи ростом.

И в самом деле так, я вспомнил это трогательно красивое личико Ван Дань и как на этом личике появляется то лукавое, то упрямое выражение и с тревогой проговорил:

– Но ведь она уже на седьмом месяце?

– Вот почему твоя тетушка и переживает! Как она выражается, пока не вышло из «котла» – это просто кусок мяса, надо резать, так режь, аборт, так аборт; а как вышло из «котла» – это уже человек, пусть без рук без ног, все равно человек, а человек подпадает под правовую защиту государства.

Перед глазами снова возник образ Ван Дань: семьдесят сантиметров росточком, с огромным выпирающим животом, задрав точеную головку, перебирая тоненькими ножками, с большим узлом на плече, она торопливо идет по глухой, полной преград дороге, то переходит на бег, то оглядывается, спотыкается и падает, снова встает и опять бежит… Или, сидя в большом деревянном корыте, в каком крестьяне размешивают соевую пасту, и тяжело дыша, гребет по бурным волнам реки…

На третий день после похорон матушки в традиционный день посещения могилы пришли родственники и друзья. Я сжег перед могилой бумажных лошадей и человечков, а также склеенный из бумаги телевизор. В десяти метрах от матушки находилась могила Ван Жэньмэй. Она уже поросла ярко-зеленой травкой. Согласно указаниям старших в роду, я с рисом в левой горсти и просом в правой стал обходить кругами матушкину могилу: три круга против и три по часовой стрелке, при этом рассыпая понемногу на могилу рис и просо и про себя приговаривая: «Новый рис и просо по земли, блаженства покойной ниспошли». Дочка топала за мной следом, тоже бросая зернышки маленькими ручонками.

Пришла вечно занятая тетушка, за ней Львенок с аптечкой через плечо. Тетушка еще немного прихрамывала. Я не виделся с ней несколько месяцев, и она вроде бы постарела. Она встала перед могилой матушки на колени и разрыдалась. Я никогда не видел ее плачущей, и это было довольно сильным потрясением. Львенок почтительно стояла в сторонке с глазами, полными слез. К тетушке подошли две женщины, стали утешать ее, тянуть за руки, пытаясь поднять, но как только они отпускали руки, она тут же вновь бухалась на колени и рыдала еще горше. Те женщины, что уже перестали плакать, заразившись от нее, тоже опустились на колени к могиле с громкими причитаниями.

Я нагнулся к тетушке, чтобы поднять ее, но Львенок шепнула со стороны:

– Пусть выплачется, слишком долго она сдерживалась.

Я взглянул на Львенка, и от заботливого выражения на ее лице в душе поднялось какое-то теплое чувство.

Наплакавшись, тетушка поднялась сама, вытерла слезы и сказала мне:

– Сяо Пао, мне председатель Ян звонила, говорит, ты демобилизоваться хочешь.

– Да, – подтвердил я, – уже соответствующий рапорт подал.

– Председатель Ян велела уговорить тебя этого не делать. Она уже договорилась с вашим командованием, чтобы тебя перевели на работу по планированию рождаемости, будешь у нее в подчинении, получишь досрочное повышение по службе, чтобы выполнять обязанности ее заместителя. Она очень ценит тебя.

– Это уже не имеет смысла, я уж лучше буду навоз копать, чем заниматься планированием рождаемости.

– А вот здесь ты не прав, – сказала тетушка. – Планирование рождаемости – дело партии, это очень важная работа.

– Позвоните председателю Ян и скажите, что я благодарен ей за заботу, но я лучше вернусь домой. Дома остались старые да малые, как они жить будут?

– Ты уж так наотрез не отказывайся, подумай хорошенько. Если есть возможность не уходить из армии, лучше не уходить. На местах работать непросто. Посмотри на Ян Синь, посмотри на меня, обе занимаемся планированием рождаемости, только она тонкокожая, и досуг есть, и всего в достатке, а я? Кручусь, верчусь, то кровь прольешь, то слезы, куда это годится?