Александр Ступин - Чёртовы свечи

— Убери…

Серёга перевёл луч на аквариум. Яркий свет отражался от стеклянной стенки. Ничего не было видно.

— Не видно… Где они?

Какая-то слабость появилась в руках и ногах. Как-то нехорошо стало Петровичу. Кина не будет, кинщик спился…

Да, поверили в сказку, как пацаны малые…

Пашка молчал, потом отвернулся и достал сигарету… «Уеду на Север, водителем чего-нибудь, — решил он. — Последняя надежда была».

Так и не прикурив, он бросил сигарету и пошёл в ночь…

«Б-бба-бах!!» — шарахнуло в аквариуме, осветив ночную траву ярким белым пламенем. Искатели грохнулись наземь, по привычке прикрыв голову руками, как учили их в дни далёкой армейской юности. И опять, через несколько секунд, «Бба-бахх!!». В воздухе запахло соляркой и горелым маслом.

— Смотри за лучом!! — истошно заорал Серёга. — Луч! Луч!

Он вскочил на ноги и побежал по лучу, забыв про лопату.

— Я сейчас, мужики! Я за вами! Ура! — побежал за ним Петрович.

— А лопаты, лопаты? Да бегите, я сам захвачу, не останавливайтесь. Смотри, где закончится луч, куда упрётся?! — совсем растерявшись от волнения, искал в траве лопаты Пашка. — Неужто, неужто получилось! Неужто получилось!

Лопаты вываливались у него из рук, он на ходу подхватывал их с земли и бежал в ту сторону, куда вёл слабо видимый луч и где раздавался топот ног его приятелей. Но луч стал медленно угасать и вскоре совсем пропал. Он остановился, озираясь по сторонам. Серёгу и Петровича тоже перестало быть слышно. Он не знал, куда идти.

— Эй! Эй! Мужики, вы где! Отзовись! Посигнальте мне, я потерял вас! Эй!

Но в ночи никто не отзывался.

— Да куда же вы пропали-то, уроды?! Где вы, мужики?

Он пожалел, что не захватил фонарь. Но как бы он его взял, когда в руках были лопаты, когда он так торопился, ошалев от того, что удача улыбнулась. Ночь. Луны нет. Друзей-приятелей нет.

«Может, кинули, делят сейчас добро пополам, а потом скажут, мол, так и так, не было ничего, сплошная сказка. Из трёх один всегда в дурачках остаётся…» — Он брёл вперёд, и душа его клокотала от злости на себя и на приятелей.

Знал же, что Петрович завистлив и жаден. Думал, всё под контролем, они слабые, я их голыми руками. Взял, а они тебя, как пацана малого. А этот задохлик Серёга? Соломинкой перешибить можно, в чём душа только держится? Да они сговорились. Да-да. Подумали, что не справятся со мной, если что, и сговорились.

А что это — «если что»? Что, я точно хотел их обмануть? В мыслях этого не было. Думал, всё сделать по-честному… Ну, не знаю я. Как бы там пошло, как бы сложилось всё. Да нет, не планировал я развод, всё хотел поделить на троих.

Уже светало, когда он в дальних кустах случайно заметил чёрное пятно: то ли мешок, то ли туловище, или показалось. Бросив лопаты, он побежал в ту сторону и уже издалека понял, что это Петрович. Его плащ. Точнее, был Петрович. Он лежал на животе, и когда Пашка перевернул его, то увидел тёмное пятно крови внизу, там, где живот. Петрович был уж холодный.

— Вот гад… Вот гад Серёга, микроб… Убью, если поймаю… А-а-а! Серёга, лучше сам выйди, гад!

Он осмотрел место, где лежал убитый Петрович. Трава была примята. Боролись…

Ложбинка примятой травы, оставшаяся от ног Серёги, была хорошо заметна. Пашка бросился по следам. Он только что не рычал, как пёс легавый, припадая к земле. Рык, стон, ненависть к убийце. Он даже не сомневался в том, что сделает. Поле кончалось, впереди рощица. Маленькая, но достаточная, чтобы скрыть там человека до рассвета.

— Выходи, Серёга! Выходи, я тебя вижу, гада! — заорал так, что сам себя бы не узнал. И Серёга откликнулся. Струсил ли, решил ли закончить дело разом, неизвестно, но откликнулся:

— Здесь я… Здесь… Не ори…

Павел пошёл на голос и различил у большой берёзы силуэт приятеля.

— Ну что, рассказывай, как Петровича замочил, крыса…

— А что рассказывать, Петрович первый начал. Помутилось у него в голове-то, он и решил кончить сначала меня, а потом уж тебя…

— Долго думал? Развести меня хочешь? Не пытайся, не пройдёт у тебя…

— И не думал разводить. Мы когда бежали, я сразу это понял. Он мне говорит: «Беги вперёд, а то у меня что-то сердце прихватило. Беги, а то луч упустим!» Я бегу, а сердце не на месте. Чувствую подвох. Оборачиваюсь, а он на меня — с топором. Вот я его ножом и достал. Да, можешь не верить. Мне теперь всё равно, он меня топориком тоже задел хорошо. Думал, что чуть, а сил-то нет, и рука онемела. Холодно становится.

— А за что бились?

— Ты о сокровищах? Вон, у берёзы мешок лежит… Кое-что есть. Не обманули люди.