Александр Ступин - Чёртовы свечи

Пришвин. 1914 год: «И вообще моя натура, как я постиг: это не отрицать, а утверждать; чтобы утверждать без отрицания, нужно удалиться от людей установившихся, жизнь которых есть постоянное и отрицание и утверждение: вот почему я с природой и первобытными людьми [32] Пришвин М. Дневники. 1905–1947. — М.: Московский рабочий, 1991–2013. ».

Если «утверждать» для него было «строить, созидать, творить», то я с ним согласен. «Отрицать» — в смысле участвовать в бессмысленных спорах, телевизионных спектаклях, где все роли распределены: вот это — шпион «Гадюкин», там — провокатор «Мерзляев», а это герой нашего времени. «Отрицать» — предавать Родину в обмен на некую историческую правду. Уж лучше природа и первобытные люди.

Осенний сад так мил, как вид засыпающего ребёнка. Тихо посапывает, уже не может с тобой говорить, а ещё так много тебе рассказал бы, но нет, сморил сон. Успокоился, лишь веки чуть подрагивают. И вдруг нахмурился, захныкал, а потом опять заулыбался и перевернулся на другой бочок, а одеялко спало на пол. Всю ночь бы любовался, не отходя…

Я заканчиваю обед. Что-то ел, пил горячий чай, согрелся под старой шубой бабушки Милы, в которой ходил по саду, как гоголевский Плюшкин. Хотя почему Плюшкин? Плюшкин, как и всё, что Плюшкин, как и многие другие герои, которые в гоголевской литературе представляли Россию, — это злая карикатура, эдакий малороссийский вариант французского «Шарли». Можно не обижаться на него, но восхищаться и заставлять школьников штудировать — большая глупость. Иное дело — гоголевские «Вечера на хуторе близ Диканьки»; другой язык, и каждая строчка поёт; между строчек малороссийские «писни», как вечерами в селе: то с одного краю, то с другого выводят женские голоса, друг друга перепевая. Наверное, Николая Васильевича петербургский климат испортил, в тоску ввёл, не иначе. Поэтому он в Европу слинял и постоянно у российских властей деньги клянчил. Только там, в «Европах», больше ничего написать и не смог.

К делу. Вещество, которое я подверг алхимическим экспериментам, обладало следующими свойствами.

1. Цвет: тёмно-синий, с сероватым отливом.

2. Зернистый, как песок.

3. Плотность примерно как у песка: 1580 кг/куб. м. Я взял ёмкость (мерный стакан) и наполнил доверху сухим песком. Взвесил. Потом насыпал туда же «вещество». Вес примерно совпал.

4. Температура плавления: 500–600 градусов. Наверное, на пороговой величине, ближе к 600 градусам, «вещество» начинало увеличиваться в объёме.

5. Негорючее.

6. Токсичность: не выявлено.

7. Радиоактивность: бытовой дозиметр показал 25 мкР/ч. Допустимо, хотя выше нормы. В конце сада дозиметр показывал 8-10 мкР/ч. Но я допустил, что на «вещество» могли попасть частицы бетона.

Помню, в городе были слухи, что часть домов были построены на семипалатинском щебне из Казахстана. С 1949 по 1989 год в том районе было произведено более 450 ядерных взрывов: подземных, воздушных, высотных… А расстояние от полигона до нас километров 700… С попутным ветром меньше чем за сутки донесло бы облаками пыли, дождиком лилось.

Снег падал на тарелку с таинственным веществом и не таял. Я подбросил веток в костёр. Дерево потемнело, исчезла кора, она была ещё вчера живая; загорелось, когда догорит, то середина будет чёрная, а снаружи тёмно-серый налёт. И зола… Зола? А если зола? Если таинственное вещество — это зола? С чего, почему? Образ такой — «зола». Что-то исчезает, и остаётся «зола».

Мне показалось, или?.. Я встал с кресла и подошёл к тарелке из нержавейки, в которой жёг «вещество». Его стало меньше даже на взгляд. Падал снег, снижалась температура, и его становилось меньше, меньше… Почему же я не проверил это свойство, не поместил в морозилку? Я взял тарелку и пошёл к дому.

— Интересное свойство. Хотя что тут таинственного: при нагревании объём увеличивается… при охлаждении… Постойте-ка, а где мои мешки?

Я взглянул на четыре мешка, в которых были образцы материала. Когда-то они стояли полными, а теперь у стенки дома лежали совершенно пустые. Но на улице ещё тепло… На тарелке объём вещества стал меньше, но оно не исчезло, как в мешках. Значит, дело не в температуре, это не температура виновата, дело не в понижении. Я этими процессами не управляю…

Земля — это склад, завод, лаборатория?.. Ну допустим, но «свечи — исчезновение» — для чего это было нужно? Как тяжело понимать свою ничтожность.

Звонил телефон. Там, где-то в доме звонил мой телефон, наверное, у дивана на стуле. Я зашёл в дом.