Хелен Брайан - Долина надежды [litres]

– Вы имеете в виду заграницу? – со страхом и унынием осведомился лорд Графтон. Он никогда не добьется поставленной цели, если София выйдет замуж за иностранца.

– Ни в коем случае! Я имею в виду Сассекс. Ведь она бывала там всего несколько раз, да и то накоротке. Сейчас она рассматривает поместье как некую форму ссылки. А вот если она узнает его получше, познакомится с тамошним образом жизни, с соседями и арендаторами, осознает свое положение и степень влияния, равно как и поймет, сколько добра может принести, то это может благотворно подействовать на нее. Ведь поместье просто очаровательно, а она не была там вот уже четыре года. И кто знает, возможно, теперь, когда она стала достаточно взрослой, чтобы бывать в обществе, среди деревенских семей найдется молодой человек, который… э-э… понравится ей куда больше, нежели лондонские мужчины. Это поможет ей увидеть Сассекс в новом свете.

И тогда, возможно, она обретет супруга с достойным, сильным характером. Во всяком случае, там у нее будет намного меньше шансов познакомиться с мужчиной с дурными наклонностями, чем здесь, в Лондоне. Если он окажется человеком благородного происхождения, да к тому же понравится ей, то его титулом и состоянием можно будет пренебречь. Ее сын, если он будет носить фамилию Графтон, унаследует титул. А у вас, насколько мне известно, имеются соседи в Сассексе, у которых есть неженатые сыновья подходящего возраста.

Лорд Графтон отставил в сторону свою чашку и задумался. Мысль о долгих каникулах в деревне не внушала особого энтузиазма, и ему самому она бы ни за что не пришла в голову. Но чем дольше он раздумывал над предложением леди Бернхэм, тем яснее ему становилось, что образ молодого человека, нарисованный ею, был именно тем, что он искал. Крепкий и энергичный молодой человек из английской глубинки, из тех, кто предпочитает Сассекс Лондону; любящий свою семью, собак и лошадей, чьим самым большим пороком стало бы увлечение охотой. Мужчина, способный зачать и содержать большую семью, посвятив себя своей супруге, детям и поместью. Солидный и основательный. Именно такой, каким и должен быть будущий глава семейства Графтон. И да, среди его знакомых деревенских фамилий и впрямь имелись неженатые сыновья.

Лорд Графтон пообещал подумать над возможностью визита в деревню, если таковая представится. Его ответ вполне удовлетворил леди Бернхэм.

– Я рада, что мы придерживаемся одинаковых взглядов на столь важный вопрос. Вы должны извинить меня за откровенные слова о вашей дочери, но я любила Кэтрин, люблю Софию и не меньше вашего беспокоюсь о том, чтобы она была надежно устроена в жизни. Более того, будет намного лучше, если она станет вести образ жизни, который позволит ей подать пример христианской добродетели, и задумается о том, какую пользу сможет принести миру, вместо того чтобы забивать себе голову мыслями об удовольствиях и красивых нарядах. А теперь прошу извинить меня, но мне пора отдохнуть и лечь в постель. Долгие разговоры чрезвычайно утомляют меня. В последнее же время я устаю особенно сильно.

Неделей позже лорда Графтона и Софию потревожили во время очередного званого ужина для перспективных мужей. София вежливо улыбалась, в душе мечтая о том, чтобы это мучение поскорее закончилось, когда посыльный доставил записку от горничной леди Бернхэм. Леди Бернхэм внезапно лишилась чувств, и, хотя позже сознание вернулось к ней, она более не может пошевелить ни правой ногой, ни правой рукой. Слуги послали за доктором, но горничная опасалась за жизнь своей госпожи и умоляла их приехать немедленно. Лорд Графтон и София принесли извинения, оставили гостей и поспешили в апартаменты леди Бернхэм в Сент-Джеймсском дворце, где и обнаружили благородную даму лежащей на софе и укрытой любимой шалью. Она выглядела хрупкой, маленькой и бледной как смерть, с перекосившимся ртом. Ее горничная заливалась слезами. Леди Бернхэм пошевелила левой рукой и проговорила нечто неразборчивое.

– Моя госпожа имеет в виду свой молитвенник, который лежит на столе. Она так и не смогла расстаться с ним после того, как умерла ваша мать, леди Кэтрин, но только вчера она просила меня напомнить вам, что вы получите его после ее смерти, мисс, – утирая слезы, сообщила горничная.

София взяла молитвенник в руки, и леди Бернхэм слабо кивнула. Под обложкой красовалась дарственная надпись Кэтрин Васси, а под нею рукою леди Бернхэм было начертано несколько строк для «дорогой Софии», с пожеланием никогда не забывать о том, что самый верный путь к душевному и сердечному покою лежит в стремлении к добродетельности и предпочтении долга перед влечением. Слова «долг превыше влечения» были подчеркнуты.