Хелен Брайан - Долина надежды [litres]

– А вон там у нас поселились цыгане. – Сюзанна махнула рукой в сторону другого берега, где стояла хижина с разрисованным фургоном. – Тамаш, Розалия и ее маленькая дочь Стефания.

– Они купили у папы один из его участков. А потом и поля позади него, – добавила Китти. – Папа заработал кучу денег.

– Я вижу, что там много лошадей, – заметил Кулли. – Судя по всему, у него целый скаковой круг.

– Тамаш покупает и продает лошадей. Папа говорит, что он настоящий цыган, который хорошо разбирается в лошадях и может обмануть самого дьявола, – сказала Китти.

– Мешака замучил ревматизм, – подхватила Сюзанна. – В кузне Руфуса Сета укусила гремучая змея. Они часто кусают его, но на этот раз он едва не умер.

– Малинда ждет еще одного ребенка, – сказала Китти.

– И Пейшенс Драмхеллер тоже! – Китти и Сюзанна звонко расхохотались. – А мы-то считали, что она слишком стара для этого!

– Ее племянник, священник, до сих пор живет здесь. Он женился на Мэтти, племяннице лодочника. Мэтти то и дело приезжала сюда на плоскодонке вместе со своими теткой и дядей, и мы с Сюзанной… в общем, мы помогли ему увидеть, какая Мэтти красивая, и… м-м… словом, лодочник отвел его в сторонку и поинтересовался насчет его намерений. Священник разволновался, а лодочник ему и говорит: «Ради всего святого, женись на девчонке». Мы сами слышали, как он это сказал, правда, Сюзанна? И тогда Мэтти уехала, чтобы сшить свадебное платье. Ну, то есть после того, как мы помогли ей привлечь его внимание и добиться предложения руки и сердца. И они поженились. – Сюзанна радостно хихикнула.

– Пастор Мерримен строит церковь. Мама его недолюбливает. Она грозилась, что пристрелит его, если он не оставит ее в покое после похищения Шарлотты. – Китти вздохнула. – Мы с Магдаленой часто гадаем, живы ли еще Кадфаэль и Шарлотта. Рианнон полагает, что живы. У нее бывают видения или что-то в этом роде. И вообще, она стала очень странной. Хотя, будь это так, мы бы уже знали. Гидеон не оставляет попыток разузнать о них хоть что-нибудь. Но маме стало лучше, и она почти похожа на себя прежнюю.

– Тоби все время говорит о налоге на чай и каких-то сыновьях, – заметила Сюзанна.

– «Сыновьях свободы», – подхватила Китти. – Папа называет их сбродом и чернью. Мама говорит, что это предательство и что их всех повесят. Стоит нам заполучить хоть клочок какой-нибудь газеты, там обязательно что-нибудь пишут о чае, налоге и «Сыновьях свободы».

– А Руфусу они нравятся, – возразила Сюзанна.

– Хочешь взглянуть на кое-что интересное наверху, в медвежьей пещере? – спросила Китти.

– Что может быть интересного в пещере? Мы там сто раз были, – зевнула Сюзанна. – Кроме того, там стоит ужасная вонь.

– Не скажу, ты должна увидеть это своими глазами. На закате.

Тут они услышали, как Венера окликает Сюзанну.

– Надо помочь маме с ужином. Ты идешь, Кулли?

– Если не возражаешь, я приду на ужин. А пока я хочу увидеть то, что намерена показать мне Китти.

Они встали, и Китти с Сюзанной принялись отряхивать юбки. Сюзанна перевела взгляд с Кулли на подругу, после чего молча развернулась и зашагала прочь.

– Ну и что там такого может быть? – поинтересовался Кулли, когда они уже поднимались по тропинке.

– Кое-что интересное. Это Стефания показала нам. Ее мать положила кое-что в пещеру. Сам увидишь, – отозвалась Китти, проворно и легко вышагивая перед ним. – Знаешь, я ведь и сама могу уехать. Папа вот уже многие годы только и говорит о том, чтобы увезти меня во Францию, а теперь, когда ему удалось продать столько земли Тамашу, он сказал, что мы можем уехать отсюда очень скоро. Он хочет, чтобы там я вышла замуж. Мама говорит, что предпочла бы, чтобы я вышла замуж за англичанина, но не возражает против того, чтобы папа увез меня. А он все время подчеркивает, что, оставаясь здесь, я не найду себе вообще никакого мужа. И закончу свои дни старой девой или стану женой торговца мехами.

– Ага! – сказал Кулли. – И какой же муж тебе нужен?

Китти остановилась и развернулась к нему лицом:

– Мне нужен ты! И ты сам знаешь, что нужен мне, еще с тех пор, как поцеловал меня перед отъездом. Я ждала тебя все эти два года. Я злилась на тебя, что ты так долго не возвращаешься, и сошла бы с ума, если бы ты женился на той женщине. Или застрелила бы тебя. Из маленького пистолета матери.

– Я знаю, Китти. Не думай, что я ничего не вижу. Я же обещал тебе перед отъездом, что вернусь за тобой, – сказал Кулли. – Не проходило и дня, чтобы я не думал, как горюет мама, не думал о тебе или о том, вернусь ли когда-нибудь.