Хелен Брайан - Долина надежды [litres]

Вернулась Малинда. Но уже через два дня София вновь отправила ее на факторию с наказом не возвращаться, пока она не родит ребеночка.

София перестала спать по ночам. Ее мучила духота, и она лишь ненадолго забывалась коротким сном. Случайный вскрик ночной птахи или храп Зейдии в соседней комнате запросто могли разбудить ее.

Когда однажды вечером, уже в постели, она почувствовала тяжесть внизу живота, то от переутомления не обратила на нее внимания и задремала полусидя. Но немного погодя ее все-таки разбудили периодические приступы тянущей боли. Они следовали один за другим, постепенно усиливаясь, и перерывы между ними становились все короче. Впрочем, к ее удивлению и облегчению, едва ли их можно было назвать невыносимыми. «Слава богу, – подумала она, – если все ограничится только этим, то до утра можно будет не посылать за Саскией». Стараясь не обращать на них внимания, София вновь задремала.

И вдруг она проснулась, оттого что живот у нее словно бы сдавило огненными тисками, да так, что она едва могла дышать.

– Анри! – ахнула София и потрясла крепко спящего супруга. – Анри! Приведи Саскию!

Она вновь сильно тряхнула его, и он наконец застонал, недовольно ворча:

– Зачем? Что случилось?

– Зачем, по-твоему, я бужу тебя посреди ночи? Затем, что это… ребенок! О-о-о-ой! – София поперхнулась. – О господи! Веди сюда Саскию! Немедленно!

Анри спросонья потянулся за свечой, не нашел ее, взъерошил волосы и опустил ноги на пол. Ему снилась Франция; он часто видел сны о том, как возвращается на родину, и потому, просыпаясь, не сразу соображал, что остался в Вирджинии. Нашарив на полу штаны, он натянул их в темноте.

– Саския, bien sur [22] Естественно; конечно; разумеется ( фр .). , немедленно, – пробормотал он и едва не упал, налетев на табурет по пути к двери.

Позади него раздался крик Софии:

– Поторопись!

Саския вызвалась ночевать на тюфяке на полу хижины Софии и Анри до тех пор, пока не родится ребенок, но на тот момент, когда она сделала свое предложение, здесь и так было тесно: в доме жили Кейтлин, Гидеон, Рианнон, Тьерри, Малинда и Зейдия, не пожелавшая расставаться со своим прежним спальным местом в куче тряпья у очага, хотя мужчины построили для нее небольшую уютную хижину на одну комнату, причем совсем недалеко. В хижине Зейдии наличествовал сложенный из камня очаг, подвесная койка и отличный соломенный тюфяк. Мешак, оказавшийся мастером на все руки, смастерил для нее стол и два стула, а Кейтлин подарила стеганое одеяло. Все они сочли, что хижина выглядит очень уютной и прелестной. Но Зейдия лишь окинула ее небрежным взглядом и вернулась к своему гнезду у очага, заявив, что она подумает над этим.

Малинде пришлось отказаться от привычки спать рядом с Софией, поскольку после свадьбы Анри твердо заявил ей, что отныне это его место. Тогда девчушка попыталась пристроиться под боком у Зейдии, но той это пришлось не по вкусу, и она отправила Малинду ночевать на тюфяке в гордом одиночестве.

И сейчас Анри споткнулся о пустой тюфяк Малинды, судорожно шаря в темноте в поисках собственных сапог, поскольку с приходом весны повсюду развелись гремучие змеи и медянки, а он панически боялся быть укушенным. Да и наступить на Зейдию ему хотелось ничуть не больше, чем на змею. Стоило пожилой негритянке заснуть, как ее было не разбудить и пушкой, пока она не просыпалась самостоятельно. При этом она грозилась наложить проклятие на того, кто посмеет потревожить ее сон или попытается разбудить до того, как она изволит проснуться сама.

– Лампа, где же эта лампа? – бормотал Анри. – Мои сапоги! – Раздался грохот, когда он локтем зацепил упомянутую лампу.

– Анри, иди уже скорее! – пронзительно закричала из спальни София, в голосе которой прозвучали истерические нотки. – Мне нужна Саския! Срочно! О-о-о-ой! О-о-о-ой ! – застонала она. – Помоги мне!

С тюфяка Зейдии донеслось сердитое ворчание. Анри выскочил в темноту босиком.

София вновь попыталась закричать, но потом ей вдруг показалось, будто она наблюдает за происходящим со стороны, и она растерялась. Она понимала лишь, что оказалась во власти некоей могучей силы. Она чувствовала боль, но комната куда-то ускользнула, и теперь осталась только она сама да жгучее осознание необходимости сделать что-то, поскольку с нею происходило нечто странное. Она попыталась сесть и упереться во что-нибудь ногами.

– Помогите мне, – расплакалась София. – Помогите же!