Джоан Рамос - Ферма [litres]

Рейган соглашается еще до того, как Мэй заканчивает предложение.

– То же самое интересует и меня. В Нью-Йорке так много людей, которые нуждаются в помощи. Вы проходите мимо них на улице каждый день. И вы чувствуете вину, потому что замечаете их, но ничего для них не делаете. Совсем. Хотя принято думать, что даже пара баксов лучше, чем ничего…

– Если только бедняк не тратит ваши деньги на наркотики или алкоголь, – отмечает Мэй. – Я говорю так, не чтобы унизить всех бездомных, но… многие из них психически больны. Или употребляют наркотики. А некоторые не хотят менять свою жизнь.

– Но обобщать нельзя. Каждый человек – это отдельный случай, – перебивает Рейган, но на ее лице появляется беспокойство.

– У меня есть подруга, которую я знаю по колледжу, она сказочно богата, – отвечает Мэй, меняя тему.

Она научилась этому, наблюдая за Леоном. Вставка явно нелогичного заключения может сбить с толку собеседника, что позволяет контролировать разговор. И Мэй рассказывает Рейган о новом филантропическом предприятии своей подруги, программе «культурного обмена», в результате которой неимущие старшеклассники из Бронкса остаются в Хэмптоне на все лето. Подруга Мэй считает, что эта инициатива беспроигрышна. Ее крайне привилегированный сын и его столь же привилегированные друзья через общение с бедными детьми своего возраста научатся ценить то, что имеют, а подростки из Бронкса увидят, «к чему надо стремиться», а также, если поладят с принимающими семьями, наладят связи, которые пригодятся в будущем.

– Это ужасно.

– Но у нее добрые намерения. Она просто пытается не быть виноватой, как вы выразились. Это ее версия ваших двух баксов.

– Она, вероятно, делает это лишь для того, чтобы у ее сына была тема для эссе при поступлении в колледж!

Мэй улыбается, подумав о том же.

– Я сказала подруге, что, возможно, не самая лучшая идея переместить шестнадцатилетнего парня из центра города прямиком в Ист-Хэмптон. Пропасть слишком широка. Я говорила ей, что будет лучше, если она использует свои связи, чтобы найти этим детям работу на лето. Реальную работу, дающую реальные деньги, обучение реальным навыкам.

Рейган соглашается и повторяет поговорку о том, что лучше научить кого-то ловить рыбу, чем давать ее. Суждение не вполне уместное, но Мэй ведет себя так, будто Рейган сказала нечто мудрое. Просто, по мнению Мэй, люди – особенно молодые – хотят чувствовать, что их воспринимают всерьез.

– У Джейн после «Золотых дубов» помимо денег появятся новые возможности. Посмотрите на Ив. Она будет первой выпускницей колледжа в своей семье. Реальность такова, что благотворительность способна только содействовать. Она никогда не меняет жизнь так, как это может сделать работа. И в особенности эта. Благотворительность в основном заставляет самих благотворителей повысить самооценку. Или, по крайней мере, почувствовать себя менее виноватыми.

– Но одно не исключает другого. Я могла бы помочь Джейн, и для нее по-прежнему останутся открыты новые возможности…

– Так и есть. Однако давайте предположим, что вы используете свой бонус, чтобы сосредоточиться на искусстве. Вы станете известным фотографом. У вас будут деньги, влияние, власть. Разве вы не сможете помочь Джейн и таким, как она, в гораздо большей степени, чем теперь? Вот вы сейчас отдадите деньги, и что потом?

Рейган молчит.

– Возможно, достичь собственных целей – это лучшее, что вы можете сделать. От этого выиграют все.

– Я понимаю, к чему вы клоните. Но я на это не куплюсь. «Невидимая рука» [82] «Невидимая рука» – выражение, использованное А. Смитом. Каждый действует в соответствии со своими интересами, не задумываясь об общественном благе, но в итоге эти индивидуальные действия приводят к положительному эффекту для общества. не всегда работает, – говорит Рейган после долгой паузы. – И вообще, для меня это не абстракция. Я действительно хочу помочь Джейн.

Мэй подавляет вздох. Она хотела бы, чтобы Рейган была более мотивирована деньгами, тогда ее интересы и интересы клиентов совпадут полностью.

Рейган бросает взгляд в сторону дормитория. Кто-то быстро идет к ним по тропинке, пересекающей лужайку. Это доктор Уайльд. К тому времени, как она добирается до беседки, ее дыхание становится частым и прерывистым.

– Надо было сменить обувь, – вздыхает она, опускается на скамью и сбрасывает свои туфли на каблуках.

– Вы могли позвонить, – удивляется Мэй.