Джоан Рамос - Ферма [litres]

– Этим двоим, – говорит Энджел, – тоже нужна работа.

Молодые женщины не поднимают глаз. Они продолжают вдавливать польворон в формочки.

– Какой у тебя опыт работы? Документы есть? И как ты говоришь по-английски? – спрашивает Ата у Диди.

Дрожащим голосом, который постепенно становится все тверже, Диди рассказывает, как приехала в Америку, – два года назад, через богатого друга троюродного брата, по туристической визе. Ее спонсировала одна филиппинская пара, оба врачи. Они жили в Нью-Джерси в большом доме с бассейном в форме фасолины. Диди убирала, готовила и ухаживала за полугодовалыми близнецами хозяев. Она работала каждый день, кроме воскресенья, когда родители брали детей в церковь, а потом вместе с ними навещали родственников.

– Но они не платили мне, по . Они только давали карманные деньги. У меня не было телефона. Я не умела водить. Я не могла уйти, – рассказывает Диди. – Когда через много месяцев я пожаловалась, они сказали, что вызовут полицию. Потому что моя виза лишь туристическая и она просрочена.

Это уже не первая подобная история, которую слышала Ата. Женщина, снимавшая койку на втором этаже общежития, попала в такую же ситуацию в Торонто, но, по крайней мере, ее работодатели – если, конечно, их можно так назвать – были индонезийцы, а не филиппинцы.

– И как ты от них ушла?

– Я наблюдала за хозяином, по . Убираясь в его кабинете, я видела, как он вводил пароль в компьютер. Позже я использовала его, чтобы связаться с моей сестрой на Палаване. Однажды утром она послала за мной машину, очень рано, когда все еще спали. Это было больше месяца назад, но сестра говорит, что полиция, очевидно, меня все еще ищет.

Ата делает пренебрежительный жест рукой, держащей ножницы.

– Они не вызывали полицию! Потому что у них тоже будут неприятности из-за того, что они привезли тебя сюда. Как рабыню.

Диди молчит. Ата пару секунд изучающе на нее смотрит и говорит снова, уже более любезно:

– Какую работу ты хотела бы получить?

– Любую, по , – быстро отвечает Диди.

– Я тебе помогу. Сперва это будет уборка. Ты поработаешь, проявишь себя, подучишь английский. Тогда я найду тебе работу получше.

– Спасибо, по .

Они работают в тишине, слышны только шуршание бумаги и стук формочек для печенья о деревянный стол. Сегундина не проронила ни слова. Ата смотрит в грязное окно – неужели после ее отъезда здесь никто не убирается – и объявляет:

– Я устрою тебя к американцам. У них мягче сердца.

Амалия в кроватке. Сегодня она спит спокойно, потому что весь день играла в жаркой кухне с каждым, кто проходил мимо. Во время купания Ата заметила во рту Амалии на розовой десне белое пятнышко. Ата сфотографировала зуб, первый у девочки, и отправила снимок по электронной почте Джейн, чтобы та не пропустила эту знаменательную веху в жизни дочери.

Ата беспокоится о Джейн. Она хорошая девочка, но слишком чувствительная. Еще до того, как отменили их с Амалией приезд в «Золотые дубы», она чересчур много переживала. Накричала на Ату во время видеоразговора лишь потому, что Амалия упала в кабинете врача. Но дети падают! Они будут падать всю свою жизнь, снова и снова. Увы, их не всегда можно поймать. Ата думает о Ромуэло, гадает, где он, зарабатывает ли сам теперь, когда она перестала посылать ему деньги. Потом она отмахивается от мысли о сыне.

Ата разочарована, что ее приезд к Джейн отменили. Она с нетерпением ждала этого маленького праздника. Она не помнит, когда в последний раз покидала город. Кажется, это было четыре года назад, когда она работала няней в Гринвиче, в штате Коннектикут. Дом был размером с замок.

Их приезд стал бы полезен и для Джейн. Ей нужно увидеть Амалию и подержать ее на руках, почувствовать, как она выросла. Может, тогда она поверит, что с Амалией все в порядке. Так Фома в Библии должен был прикоснуться к Иисусу, чтобы поверить в его воскрешение.

Ата кладет губку, которой мыла посуду, в микроволновку, чтобы убить микробы. Она смотрит, как синий спонж поворачивается внутри, как пенится мыло.

Ата до сих пор не понимает, что произошло. Протирая плиту горячей губкой, она снова пытается вспомнить, что именно сказала ей Джейн. Когда та позвонила, чтобы сообщить об отмене встречи, она только плакала. Ата уже собрала вещи и поставила будильник на шесть утра, чтобы встретить машину. Плач мешал понять объяснение – что-то насчет леса, нарушения правил с американской хостой. В этом не было никакого смысла. Зачем Джейн это делать? И какой толк плакать теперь?