Алекс Гарридо - Книга Дока [litres]

Один из партнеров взмахнул рукой с пультом, и на экране снова замелькали пятна света, задвигались линии и фигуры. На этот раз, похоже, чередовались изображения с внешних камер. Док моргнул несколько раз, чтобы убедиться: он видит то, что видит. Улицы, сходящиеся к башне с часами, неузнаваемо преобразились. Стены домов покрыл плющ, лианы оплели фонарные столбы, между крышами протянулись плети виноградной лозы. Среди буйной зелени порхали создания невероятных форм и расцветок: крошечные колибри и гигантские бабочки, огромные, как опахала восточных царей, райские птицы и невероятные пернатые змеи. Сами же улицы как будто раздвинулись ввысь и вширь, теперь на тротуарах и мостовых толпились не прохожие, а дивной красоты храмы и дворцы, пирамиды, мавзолеи, башни, маяки, триумфальные арки. Посреди площади – Док никогда не замечал, что она так велика, – в каменной чаше колыхалась светлая вода. Маленькие водометы по краям чаши создавали волны, и множество парусников качались, то сталкиваясь, то расходясь.

Над всем этим неимоверным и невероятным великолепием на тонких, как у гигантских насекомых, ножках-ходулях шествовали огромные расписные слоны. Они не помещались в улицы и парили над ними в окружении нарядных монгольфьеров.

– О, черт, – сказал Док. – О, боже. Что это?

Трое партнеров молча посмотрели на него и вышли, а потом он услышал за спиной металлический шорох фольги.

В пространстве алюминиевой фольги, в затоне, куда не проникает течение вселенной, в тихой заводи, в мертвой воде небытия три головы дружно повернулись к нему. Три пары глаз – пластиковые, стеклянные и нарисованные на фарфоре – уставились на него с радостным азартом.

Три тонких голоска слаженно хихикнули, как будто репетировали, готовясь к его прибытию.

– А они и не знают, что вся фольга на свете обматывает одно единое пространство.

– И мы не знали! А теперь знаем.

– Мы назвали этот эффект «фольга Зигмунды», как бутылка Клейна и лента Мебиуса.

– Как кот Шредингера!

– Как Пифагоровы штаны!

– Как правило буравчика!

– Это не фамилия.

– А я думала…

– Нет.

– Ладно. Как закон Ома.

– Нужно называть предметы.

– Хорошо. Как кубик Рубика!

Переговариваясь так, они вскарабкались по его ногам, пробежали по рукам, по плечам, с удивительной ловкостью расстегивая пряжки на ремнях, держащих Дока.

– Число Рейнольдса!

– Это сколько?

– Не знаю! Оно безразмерное.

– Девочки, – воскликнул Док, проглотив изумление. – Какие вы умные.

– Мы огого, – милостиво согласилась Молли и нетерпеливо дернула Дока за указательный палец. – Давай, пойдем отсюда куда-нибудь туда. Без тебя мы не смогли бы, а с тобой мы можем почти всё. Пойдем наружу.

– Знаешь, что там творится? – остановил ее Док. – Какой-то чертов апокалипсис в цветочек.

– И в птичку! – в тон ответила Молли. – И в бабочку.

Калавера мрачно кивнула:

– Мне нравится, когда в цветочек.

– Это не апокалипсис, – уточнила Мадо. – Это фантасмагория.

– Так вы знаете?

– Еще бы! Давай, пойдем, Док, а то уже началось, а нам еще надо всё это устроить. Давай, не тормози.

– Множество Мандельброта, – сказала Мадлен.

– Да, – сказала Зигмунда. – Именно.

Девочки выбрали столик у окна. Док пытался предостеречь: их легко заметить с улицы, да и вообще в это кафе не нужно заходить, нужно быстро-быстро убираться отсюда подальше или хотя бы к Калавере в пирамиду. Но Калавера ухмыльнулась, Мадлен фыркнула, а Молли рассмеялась открыто и без затей: для этих там ничего не изменилось. Ты такой там сидишь, прикрученный к железному креслу, а мы такие лежим в лаборатории, и все в фольге по самое это самое. У них там так. А у нас тут – вот так. Совсем другое дело, правда?

Правда, согласился Док, слизывая с губ молочную пенку. Совсем другое.

Он быстро освоился в этой реальности, заказал гомерических размеров яичницу с жареными помидорами, беконом и зеленью, огромную кружку кофе с молоком и пряностями и выглядел спокойным и даже довольным.

Но время от времени косился на окно: то ли облаву ждал, то ли надеялся увидеть апокалиптических слонов святого Антония, шествующих в небе в окружении дирижаблей и монгольфьеров.

– Здесь еще не началось, – Молли ласково похлопала его по руке, словно призывая проявить терпение. – Но уж когда начнется, Док, я тебя уверяю, ты захочешь быть здесь. Прямо здесь. Конечно, с крыши было бы лучше видно, но здесь ты будешь прямо в эпицентре, ближе всего к месту действия…