Ирвин Уэлш - Эйсид-хаус [сборник litres]

Боб нашел нытье Бога жалким.

– Ты, чертов пьяница. Если бы у меня были твои силы…

– Если бы у тебя были мои силы, ты бы делал то же, что делаешь сейчас, то есть – нихуя. У тебя есть силы сосать меньше лагера, а?

– Да, но…

– Никаких «но». У тебя была сила набрать форму и внести более позитивный вклад в общее дело «Грэнтон стар». У тебя была сила уделять больше внимания своей маленькой подружке. Она была достойна этого. Ты мог бы преуспеть в этом гораздо лучше, Боб.

– Может, и мог бы, может, и нет. Тебе-то что?

– У тебя была сила перестать путаться под ногами у отца с матерью, чтобы они могли спокойно потрахаться. Но нет. Только не себялюбивый Койл. Просто сидел там и смотрел «Улицу Коронации» и «Бруксайд», пока эти бедолаги на стенку лезли от фрустрации.

– Это не твое дело.

– Все мое дело. У тебя была сила оказать сопротивление тому толстому козлу в кафе. А ты позволил ему ударить тебя из-за каких-то долбаных пенсов. Чувак совсем охренел, а ты даже не пикнул, как будто так и надо.

– Я был в ахуе…

– И этот урод Рафферти. Ты даже не сказал ему засунуть его сраную работу в задницу.

– Ну и что! Ну и что, твою мать!

– Так что у тебя были силы, а ты даже не озаботился их использовать. Вот почему ты заинтересовал меня, Боб. Ты прямо как я. Ленивый, апатичный, тормозной мудак, и как же я это в себе ненавижу. Но я бессмертен и сам себя наказать не могу. Зато могу наказать тебя, приятель. Чем и займусь.

– Но я могу…

– Заткнись, гнида! Меня, черт возьми, до смерти заколебало все это дерьмо с покаянием. Мне отмщение, и я намерен отомстить моей собственной ленивой и эгоистичной природе в лице существ, которых я создал, в лице их представителя. То есть тебя.

Бог встал. Он чуть не трясся от гнева, но для него все это было явно непросто. Боб еще мог попробовать его отговорить.

– Ты выглядишь, прямо как я себе представлял… – начал льстиво Боб.

– Это потому, что у тебя нет воображения, мудило безмозглый. Ты видишь и слышишь меня именно таким, каким себе представлял. Ты, твою мать, обречен, придурок.

– Но я не самый худший… – взмолился Боб. – Что насчет киллеров, серийных убийц, диктаторов, палачей, политиков… Эти козлы, которые закрывают заводы, чтобы не потерять прибыли… все эти жадные, богатые гады… что насчет них, а?

– Может быть, я разберусь с ними, а может, и нет. Это мое дело, твою мать. Ты доигрался, мудак! Ты слизняк, Койл. Насекомое. А, вот оно! Насекомое!.. – вдохновенно воскликнул Бог. – Я превращу тебя в грязное, ленивое, вредное насекомое, кем ты и являешься!

Бог снова поглядел Бобу в глаза. Сгусток невидимой энергии пролетел над столом и пронизал Боба насквозь, до самых костей. Боба словно пригвоздило к спинке стула, но через миг это ощущение прошло, и Боб остался сидеть, с бешено колотящимся сердцем и весь в поту. Это представление, казалось, утомило Бога. Он нетвердо поднялся со своего стула и поглядел на Боба.

– Пойду придавлю, – прохрипел он и, развернувшись, вышел из паба.

Боб сидел, как прикованный, лихорадочно пытаясь как-то рационально объяснить случившееся. Спустя несколько минут в паб явился Кевин пропустить пинту. Он заметил Боба, но не горел желанием приближаться к нему после вчерашнего скандала.

Когда Кевин в конце концов подошел, Боб сказал ему, что только что встретил Бога, который пообещал превратить его в насекомое.

– Ну ты, блин, горазд сочинять, – сказал своему смятенному другу Кевин перед тем, как уйти.

Этим вечером Кевин сидел дома один, уплетая на ужин жареную рыбу. Его подружка отправилась на ночную гулянку с какими-то приятельницами. Здоровая навозная муха села на край его тарелки. Она просто сидела там, глядя на него. Что-то подсказало ему не трогать ее.

Затем муха влетела в каплю томатного соуса на краю тарелки и взмыла на стену, прежде чем Кевин успел среагировать. К его изумлению, она начала выписывать «КЕВ» на белых ноздреватых обоях. Ей пришлось совершить вторую ходку за соусом, чтобы завершить начатое. Кев содрогнулся. Безумие, но вот же оно – его имя, написанное насекомым…

– Боб? Это действительно ты? Еб твою мать! Прожужжи дважды, если да, один раз, если нет.

Два жжж.

– Неужели это он, как там его, неужели это Бог так с тобой?..

Два жжж.

– Что, блядь, ты собираешься делать?

Неистовое жжжжж.

– Извини, Боб… тебе что-нибудь нужно? Поесть, например?

Они разделили на двоих рыбный ужин. Кеву досталась львиная доля, Боб сидел на краю тарелки, слизывая по чуть-чуть рыбы, жира и соуса.