И я абсолютно ничего не знаю о втором моем деде — со стороны отца. У меня только есть одно письмо от матери отца — моей бабушки, в 1930 г. Где она просит отца сообщить ей о моем здоровье. Очень хочется поглядеть на ее дом в Моршанске, сохранился ли он? Странно, что я никогда не спрашивал у отца о его семье, о его детстве. Теперь об этом очень жалею.
Собираюсь все-таки посетить нашу дачу в Подмосковье под Истрой, в деревне Еремеево. Мы прожили там с 1993 по 2007 год. Евгений, сосед, которому мы продали дачу, сообщает, что посаженный мной кедр вырос до 5 метров и на нем появились шишки, а сосна, которую я посадил, стала самым высоким деревом в деревне. Что стало с яблоней, антоновкой, которая давала по 5–6 ведер замечательных яблок?.. Очень хочется посидеть на земле, которую я копал, на которой собирал урожай почти 15 лет. Все-таки земля притягивает и на второй родине.
Теперь только воспоминания:
«И жизнь как чудное видение
Промчалась за одном мгновение
На фоне миллиардов лет».
Вдруг как живая предстает передо мной моя первая жена — Эмма, красавица, брюнетка с метровой косой, и улыбается мне. Как вернуть это мгновение? Как хочется повернуть ход событий!.. Боже, ну как же мы не ценили жизни, когда были молодыми. А в действительности:
«Есть только миг между прошлым и будущим,
Есть только миг, за него и держись…»
Этот вот миг называется жизнь.
А больше всего хотелось бы обнять маму и поцеловать ее, и ничего не говорить… Как я благодарен ей за все, что она для меня сделала.
Вот и брат мой Лев — сейчас тяжело болен, больше лежит и не ходит, написал воспоминания о ней, нашей маме, Журавлевой-Троицкой Антонине Николаевне из деревни Растригино Владимирской области.
Лев Журавлев. Портрет мамы
Как теперь жить? Сын смотрит на портрет покойной матери, висящий на стене комнаты. На фотографии красивая женщина лет 25. Густые темные волосы волнами, ниспадающие вниз. Большие глаза, небольшой носа, чувственные губы. Поповна, дочь сельского священника, гимназистка, сельская народная учительница. Говорят, она хорошо пела под гитару старые романсы. Но сын никогда уже не помнил ее такой молодой, красивой. Помню ее рано и сильно постаревшей, седой, с морщинистом лицом, с добрыми лучистыми глазами, слегка сгорбленную, всегда бедно одетую. Тяжелая жизнь, пятеро детей, смерть двоих, война, муж-хулиган — рано состарили её.
Сын смотрит в глаза на фотографии — и вдруг они как будто ожили. Между глазами мамы и глазами сына протянулись какие-то нити, возникли непонятные токи. Они проникли в мозг сына, по всему телу пробежала мелкая дрожь. И по этим нитям потекли слова: «Мужайся, сынок! Не падай духом! Вспомни, какие трудности мы перенесли, но ничего, выжили». И сын вспомнил. Война. Эвакуация. Деревня. Мама работает учительницей в сельской школе. Встает каждый день затемно, затопляет печь, выгоняет коз в стадо. Затем печет лепешки из высушенной и толченой в ступке картофельной шелухи, кормит ими нас, детей, и бежит в школу. После школы вместе со старшим братом — на огород. А затем, вечером, засыпает над ученическими тетрадками. Как она умудрялась кормить троих детей?.. Хорошо, что помогал колхоз, обеспечивал бесплатными дровами. Но их надо было еще наколоть, что с удовольствием уже мог делать старший брат. Летом она наравне с женщинами-колхозницами работала в поле, зарабатывая трудодни. Сын помнит это жаркое лето 42-го года. Цепочку согнувшихся женщин с серпами в руках, которые жали стебли ржи, ловко закручивая их в снопы. Мальчишки и мой старший брат лет 14 складывали их в копны.
В полдень, когда солнце становилось невыносимым, все ложились в тень и отдыхали, прикрывшись от насекомых платками. Или на пахоте, когда один из этих ребят шел за плугом, который тащила лошадь, и за ними женщины, впрягшиеся в борону, как бурлаки на известной картине, и среди них мама. Это запомнилось ему на всю жизнь и выработало у него стойкое уважение к трудовым женщинам. Вот именно они выиграли войну.
Как немцев от Москвы отогнали, мы в конце 44-го года вернулись. Но в Москве жизнь была не легче. Поэтому, когда отца направили служить в военный авиационный учебный полк в Сибирь, он взял меня с собой.
Жизнь прекрасна, но ее законы жестоки. А в Москве по улицам провели колонну немцев, взятых в плен Белоруссии при их окружении армией Рокоссовского.
На заботы потомков надеяться не приходится
Были же люди! А теперь только могила. Вот и моя могила находится на Ваганьковском кладбище.
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу