Злота. Меня зовут Злота Абрамовна.
Вшиволдина. А мне больше нравится Зинаида Павловна… Вы согласны? ( Смеется. )
Злота( тоже смеется ). Пожалуйста… Пусть будет Зинаида Павловна… «Тира-ра-рой, птичечка, пой…» Тут будет встречная складка. Снимется, подрежется. Я вам сделаю комплимент: я люблю, когда у заказчицы хорошая фигура…
Рахиль( тихо, как бы про себя ). Суют ложки… Ложки суют… Пробуют, пробуют… Нор мы квыкцех… Получают удовольствие… Мои дети никогда не берут чужое… ( Замечает, что из бутылки особенно много выпито. ) Виля, Виля, Виля…
Виля( тихо ). Сама ты воровка…
Рахиль( словно обрадовавшись, тихо ). Я воровка? Чтоб ты лежал и гнил, если я воровка. ( Поднимает правую руку. ) От так, как я держу руку, я тебе войду в лицо…
Виля. На… ( Дает ей дулю. )
Злота. «Тира-ра-рой, птичечка, пой…» ( Вшиволдиной. ) Подождите, я возьму сейчас нитки для наметки. ( Выходит в столовую, тихо. ) Боже мой, ведь стыдно перед человеком…
Рахиль. Ты молчи… Вот сейчас ты схватишься за свои косичечки… Сейчас начнешь танцевать перделемешку…
Злота( хватается за лицо ). Боже мой… ( Уходит. )
Виля. На… ( Дает Рахили дулю. )
Рахиль. Чтоб ты опух, так было бы хорошо… ( Ходит, встряхивает банки и бутылки. ) Суют ложки… Пробуют… Так было бы хорошо… Так было бы хорошо… ( Ругательства она произносит про себя, только шевеля губами, а вслух повторяет: «Так было бы хорошо». )
Злота. Мадам Вшиволдина, пройдите к зеркалу.
Вшиволдинавходит в столовую и начинает вертеться перед зеркалом.
Рахиль( к Вшиволдиной ). Ну, как товарищ полковник? Что-то я его не видела на партконференции.
Вшиволдина. Он уехал в Западную Белоруссию, там у брата неприятности. Полюбил девушку, а родители против: за коммуниста замуж не пойдет. Они всех русских там называют коммунистами.
Рахиль. Да, что я не понимаю: политика партии ыв национальный вопрос? Вы с какого года в партии, товарищ Вшиволдина?
Вшиволдина. С сорок третьего.
Рахиль. Так вы еще молодой коммунист. Если сейчас мы имеем сорок пятый, то вы имеете стаж два года. Ну, тоже неплохо. А я, слава Богу, в партии с двадцать восьмого года. Мой муж — тоже член партии, убит на фронте. Вот я вам сейчас покажу. ( Достает из буфета старую, туго набитую бумагами сумку, вытаскивает несколько бумаг. ) Вот написано: пал смертью храбрых в районе города Изюм.
Вшиволдина. Это под Харьковом… Да, там в сорок третьем жуть что творилось.
Рахиль. Жуть, а? Так он должен был туда попасть. ( Начинает плакать. ) Я осталась с двумя сиротами. Младшая, Люся, скоро должна прийти из школы, отличница, а старшая, Рузя, учится в техникуме… И вот, племянник ( показывает на Вилю ), круглый сирота, моей покойной сестры сын, а эта моя сестра еле ходит. ( Показывает на Злоту. )
Вшиволдина. Не расстраивайтесь, у многих на войне погибли родные. Что ж сделаешь…
Рахиль( всхлипывает ). Бердичев освободили зимой сорок четвертого года, а летом я с детьми уже была здесь. Я приехала по вызову горкома партии, как старый коммунист. Мой муж тоже был коммунист, работник типографии… Вот у меня ключи здесь в сумке, видите? Этот ключ от буфета, а этот от шкафа, которые я оставила здесь в сорок первом году… Я знаю, где мои вещи, где моя мебель… Моя мебель в селе Быстрик… Рассказывают, что молочница, которая нам носила молоко, приехала с подводой и забрала всю мою мебель. Ей она понравилась. Но что, я пойду в Быстрик, чтоб мне голову сняли? Вот эта вся мебель, вот этот стол, кровать, буфет, стулья, диван — это все мне органы НКВД дали. Сначала меня горком направил завстоловой НКВД. А теперь меня направили на укрепление кадров в райпотребсоюз. К чему я это говорю, товарищ Вшиволдина? Здесь за стеной живет некий Бронфенмахер из горкомхоза, который только хочет ходить через моя кухня… Что вы скажете, товарищ Вшиволдина, он имеет право устроить себе черный ход через моя кухня и носить через меня свои помои? В землю головой чтоб он уже ходил… На костылях чтоб он ходил… Что, я не знаю, родители его были большие спекулянты, их в тридцатом году раскулачили.
Злота. Зачем ты так говоришь? Его отец был простой сапожник. Я очень правильная… Я Доня с правдой…
Читать дальше