Корнелиу Леу - Власть

— Извините меня, — виновато улыбнулся старый профессор. — Когда я услышал, что Сегэрческу хочет побеседовать с вами с глазу на глаз, я спрятался за этой шторой. Мне хотелось услышать… лучше во всем разобраться…

— Да, но вы упустили случай выйти на площадь, чтобы спастись от смерти, — настаивал Дрэган.

Профессор развел руками, и этот жест должен был означать «что поделаешь!».

— Не велика беда, — ответил он. — Лучше умереть с такими людьми, как вы, чем спастись с подобными тем…

Холодный огромный холл примэрии был погружен в темноту. Только на парадную лестницу проникал желтоватый, какой-то неживой свет. Он тянулся тонкой полосой между двумя мраморными колоннами балюстрады, падал на одну из ступенек и затем пропадал перед окнами, через которые были видны огни на площади.

В кабинете примаря люди сидели на стульях или стояли, сбившись в кучку, около стола.

Из-за света небольшой лампочки лица у одних казались желтыми, у других — серыми или вовсе сливались с темнотой, у третьих, напротив, резко выступали из тьмы.

Лицо Дрэгана было суровым, хмурым, в глазах светились мятежные огоньки. В его руках, крепко сжимавших спинку стула, чувствовалась огромная сила. Рядом с Дрэганом стоял Тебейкэ с задумчивым, серьезным и решительным выражением на безбородом, казавшемся совсем белым лице. Киру витал в облаках. Его мысли были далеко-далеко. Он мечтал. Несколько дальше стоял профессор. Он был спокоен. Время от времени он наклонял голову набок, будто отдаваясь во власть воспоминаний. Трифу, напротив, сидел с растерянным выражением на лице, обхватив подбородок ладонями. Напрасно он пытался нахмуриться. В его глазах можно было прочитать полный отчаяния вопрос, а руки невольно выделывали какие-то странные движения. Через тонкие занавески на окнах виднелись тусклые огни на площади и редкие лампочки в окнах зданий напротив. Левее, намного левее, на высоком столбе, горели только две лампочки под матовым стеклом. И над всем этим застыла странная и тяжелая атмосфера ожидания. Тем более странная и тяжелая, что это ожидание не имело никакой определенной цели. Люди смотрели в землю, тяжело дышали, мучимые тысячами мыслей.

Тонкие губы Дрэгана были полуоткрыты, и казалось, он вот-вот заговорит. На самом деле он мучительно думал. За одно мгновение перед ним протекла целая вечность. И странное дело, он быстро освоился с этим новым ощущением, которое уже испытал однажды, когда оказался один на один со смертью. Глубокая складка пролегла у него меж бровей. Трепещущее пламя, казалось, старалось высветить по очереди каждую черту его лица. Время от времени все смотрели на него, будто ожидая, что он скажет.

Но тут в темном холле послышался глухой удар. Скрипнули двери, затем раздался топот, словно кто-то побежал и споткнулся. Все бросились к двери.

— Стой, кто здесь?..

— Я… — ответил через секунду тихий, перепуганный голос.

Киру, выставив руки вперед, направился в темноту, туда, откуда раздался шум, и вернулся с тщедушным, съежившимся журналистом.

— А, центральная пресса! — протянул заинтригованный Тебейкэ.

Растерянный, Катул Джорджеску держал в руке какие-то листы бумаги.

— Да, центральная пресса!.. — пробормотал он без прежнего энтузиазма. — Я вас приветствую. — Он обвел всех взглядом, потом посмотрел в сторону темнеющего коридора и слабо освещенной двери и добавил: — Значит, я еще жив! Или и на том свете берут штурмом примэрии?

Никто ему не ответил, и он застыл с вопросительным выражением лица.

— Почему ты не вышел вместе со всеми? — спросил его Дрэган.

— С кем — со всеми? — удивился журналист. — Что, первый эшелон уже отправился на тот свет?

Дрэган не был настроен шутить. Тем более что этот фразер, скорее всего, издевался над ними. Дрэган пропустил его вперед и сердитым тоном сказал:

— Это зависит от того, что ты понимаешь под «тем светом». В любом случае ты упустил шанс.

Катул остановился на пороге кабинета и с недоумением посмотрел на Дрэгана. Тогда откуда-то из темноты, словно борзая, преследующая дичь, выскочил Трифу.

— Несчастный, ты упустил такую возможность! Те все спаслись! Спаслись… Они все вышли из здания!

Катул отпрянул в сторону, но не смог избавиться от Трифу, который как сумасшедший схватил его и начал трясти изо всех сил.

— Как ты мог упустить такой случай! — кричал он.

— Тварь! — сплюнул Катул сквозь зубы.

— Упустил, глупец, упустил! — задыхаясь, выкрикивал Трифу, и его длинные костлявые руки готовы были схватить журналиста за горло.