Корнелиу Леу - Власть

Но ему стало стыдно, и он из-под бровей взглянул на офицера, стараясь узнать, не угадал ли тот, что именно хотелось сказать Дрэгану. Не думает ли лейтенант, что Дрэган все еще смущен и сбит с толку этим странным поведением девушки.

И он, не отдавая себе отчета, почему-то произнес:

— Вы не могли смотреть на меня все то время, пока сидели впереди! Это я все время смотрел на вас… Я сидел сзади. Я следил за каждым вашим жестом.

— У меня такое ощущение, что я все время смотрела на вас, и только это имеет значение, — упорно стояла на своем девушка. Она вышла из-за стола. Лейтенант тем временем подошел к бумагам и стал с интересом их рассматривать.

— А почему вы там оказались? — спросил Дрэган.

— Вы же хорошо знаете, что меня отдали под суд за продажу военного имущества…

— Ага… А почему вы на меня смотрели?

— Потому что вы были героем, потому что вы должны были умереть. — Она подошла к нему. — Умереть за наше дело, понимаете?

— Наше дело?.. А какое вы имеете отношение к нашему делу? — Дрэган недоверчиво посмотрел на нее. Ее слова показались ему подозрительными. Инстинкт подпольщика заставил его насторожиться. «Она меня провоцирует», — подумал он и взглянул на лейтенанта. Тот сидел за столом, внимательно разглядывая лежащие на нем бумаги. — Так какое вы имеете отношение к нашему делу? — повторил Дрэган. — В конце концов, кто вы и что вам здесь надо?

— Из-за меня была арестована моя сестра, — ответила она.

— Как это произошло?

— Я проводила у нее собрание в лавочке.

— И что же?

— Пришли полицейские. Людей они не застали, никакого конспиративного материала не нашли, но зато при обыске обнаружили пуговицы от шинелей и отдали нас под суд «за торговлю военным имуществом».

Сам не понимая почему, Дрэган сразу как-то обмяк. Он ласково наклонился к девушке, которая говорила с ним теперь так откровенно. Он готов был обнять ее, защитить, утешить и долго-долго нежно ласкать.

Скупые слова девушки напомнили Дрэгану о его подпольной работе среди групп молодежи, тайно собиравшихся в различных уголках города. Это были парни, которые могли остаться его друзьями на всю жизнь, или девушки, которые ему очень нравились, но в целях конспирации он обязан был расставаться с ними, чтобы более никогда их не встретить. Может быть, и эту девушку он видит в последний раз? Ему захотелось сказать ей: «Нет, нет, ты не химера моей смерти! Ты символ моей жизни!.. Вчера я не понял этого, но теперь знаю, что говорят мне твои большие глаза. Они говорят, что я буду жить, что я обниму тебя со всей силой и живым трепетом, как я хотел сделать это вчера, когда ты смотрела на меня…»

В этот момент из-за стола медленно начал подниматься лейтенант. Видно было, что он чем-то сильно заинтересовался.

— Вы любопытно говорите, барышня, — произнес он. — Однако вы так и не ответили на вопрос, что вы тут делаете?

Она испуганно посмотрела на Дрэгана, а потом снова перевела взгляд на лейтенанта.

— Вы меня в чем-то подозреваете? — спросила она.

— Я лишь спросил, почему вы здесь?

Лейтенант перестал быть галантным, и она это сразу почувствовала.

— Можете быть уверены, что у меня честные намерения.

— Но мы должны знать их…

Дрэган решил вмешаться. Он резко придвинулся к лейтенанту и взглянул на девушку. Но в то мгновение, когда он услышал ее решительный голос, его поразили уверенность девушки, полное отсутствие страха.

— Я скажу вам все. Если вы настоящие люди, вы не можете не понять и не помочь мне. Особенно если учесть, что мне потребовалось много времени, чтобы самой во всем этом разобраться. — Она посмотрела на них, уверенная, что все сказанное ею не может не взволновать их, и быстро-быстро заговорила взволнованным голосом: — Перед первой мировой войной этот человек, в доме которого вы находитесь, создал проект огромной гидроэлектростанции, которую можно построить в нашей стране. Знающие люди высоко оценили ее назначение, но правительство сочло все это несбыточной мечтой. Оно посмеялось над ним, когда он обратился с просьбой практически осуществить проект. После войны он вновь представил свои разработки. Восемь лет тянули с ответом. Потом его проект был просто отвергнут как нереальный. Не-ре-аль-ный! — подчеркнула она, в упор глядя на них. Говорила она с ожесточением и гневом, словно защищала его дело, в которое сама твердо верила. — Единственными, кто тогда серьезно отнесся к этому проекту, были коммунисты. Но, обескураженный в течение многих лет ироническим отношением к себе и отказом властей, профессор сжег все чертежи и уехал в провинцию, сюда, в политехнический институт. Мы обсуждали это дело на заседании нашей ячейки и решили спасти то, что еще можно спасти. Нам стало известно, что жена профессора спрятала и сохранила черновики некоторых его расчетов… Она абсолютно доверяет мне. Мы обе мечтали о том времени, когда эта гидроэлектростанция будет построена. — Девушка виновато, по-детски, им улыбнулась, что не шло ей, поскольку нарушало ее строгую красоту. — Вот почему я здесь. Поверьте, в этом доме я свой человек. Я хотела найти бумаги и спрятать их в укромное место, пока они не понадобятся.