Сэнгийн Эрдэнэ - Избранное

— Больше трех дней у вас не задержусь, — сказал он.

Что после этого случилось, не знаю, но, когда Тоомоо подавала ему суп, приезжий вдруг, словно испугавшись чего-то, чуть привстал и выронил единственную мою фарфоровую пиалу. Она ударилась о край чугунной треноги и разбилась вдребезги. Когда в юрту вошел, совсем окоченевший, чашку с чаем, который я ему налил, из рук не выронил, а тут, уже согревшийся возле жаркого огня, не смог удержать пиалу, которую поднесла Тоомоо.

На следующий день наш гость несколько недоверчиво спросил у меня:

— Ты будешь хозяином?

Получив утвердительный ответ, он ничего не сказал. Потом, посматривая в сторону Тоомоо, стал говорить о том, что молодым людям в таком возрасте надо ехать в город, приобщаться к культуре, учиться. Но похоже было, что моя судьба его нисколечко не волнует. Он был больше озабочен будущим Тоомоо.

Каждое утро он уезжал куда-то и возвращался к полудню. Так он провел у нас целую неделю.

Однажды вечером наш служака сидел чем-то озабоченный: то открывал, то закрывал свою коричневую сумку.

— У вас и света мало, и стола, кажется, нет, — сказал он, озираясь.

Я понял, что чиновный гость собирается что-то писать, и предложил доску, на которой катали тесто. Он вытащил из сумки бумагу и начал строчить. Я вышел, чтобы сенца подбросить лошади да кое-что по двору сделать. Уже заканчивал работу, когда из юрты вышла Тоомоо, держа в руке лист бумаги.

— Вот это он дал мне, — сказала она, протягивая письмо.

— «Служебный дядя» дал?

— Да, он, — спокойно ответила она. При лунном свете мы кое-как разобрали письмо. Вот что он писал: «Девушка милая, чтобы познать радость и счастье, не лучше ли тебе опереться на образованного, основательного человека, занимающего солидный пост? Мне жаль стало твоей юности, твоей красоты. Я хоть и не первой молодости, а все-таки сумею позаботиться о том, чтобы ты жила не хуже других. Я на пять дней задержался здесь дольше положенного срока, привороженный твоими длинными черными косами, ясными мягкими глазами и бровями, похожими на молодой месяц. Завтра уезжаю. Поторопись с ответом».

Дочитав письмо, я повернулся к юрте, но тут Тоомоо крепко схватила меня за рукав.

— Ты что? Хочешь поступить с ним, как с тем широкоштанником? Если поднимешь руку на такого важного начальника, непременно угодишь в тюрьму! — испуганно сказала она.

Мне пришлось сдержать себя.

— Не бойся. Мы нашего служаку не кулаком, а словами оглушим, — сказал я и вошел в юрту.

В тот вечер Тоомоо пошла шить с соседской дочкой шубу и возвратилась уже после того, как мы с гостем заснули. Видно, ей было очень неловко.

После этого еще несколько раз приходили Тоомоо письма, написанные незнакомыми людьми. Я уже не сердился, читая их. Иногда меня даже смех разбирал, и тогда я садился помогать Тоомоо сочинять ответ. Через год Тоомоо забеременела. Меня не оставляла в покое мысль, каким будет наш первый ребенок: очень не хотелось, чтобы он родился похожим на меня. Сейчас даже смешно об этом вспоминать.

В то лето мы с Тоомоо вступили в только что созданное сельхозобъединение «Вперед». Она стала дояркой, а я табунщиком. Первое время, видно, у нас еще опыта было мало, потому мы не очень выделялись среди других, но за последние годы достигли заметных успехов. В позапрошлом году моя Тоомоо даже участвовала в совещании передовых доярок, проходившем в столице. Сам я недавно вернулся с совещания передовых табунщиков и скотоводов. Если учесть, что старшая наша дочь учится уже во втором классе, то читателям станет ясно: история, о которой я рассказал, произошла много лет назад. Девочка, словно в угоду мне, родилась похожей на мать. А о внешности следующего ребенка я уже не очень волновался, даже иногда подумывал: не беда, если и в меня лицом пойдет. Красивое лицо, конечно, притягивает людские взоры, но ведь на самом деле это только отражение чего-то. А вот красота труда — это уже не отражение, а качество. Это мы поняли с Тоомоо. Поэтому, чтобы воспитать своих детей трудолюбивыми, нам пришлось приложить немало усилий. Кстати говоря, когда в позапрошлом году Тоомоо уезжала на столичное совещание, я передал ей ту фотографию, которую «выудил» из вод реки Бургалтай, и наказал, чтобы она передала ее нашему знакомому молодому человеку, если доведется встретиться. Но она не встретилась с ним. Недавно, уезжая на совещание, я тоже захватил карточку с собой, но так же, как и Тоомоо, привез ее обратно.

Она ведь нам не нужна, зачем нам фотография совсем незнакомой девушки. Даже дети пристают и спрашивают: «Папа, это что за тетя?» А посему, если после прочтения этого маленького рассказа хозяин фотографии (я не знаю, каким теперь стал тот широкоштанный молодой человек) пожелает ее себе вернуть, пусть сообщит мне свой точный адрес. А у меня адрес такой: Булганский аймак, табунщику объединения «Вперед» Дэндэвийну Мятаву.