Джон Уильямс - Стоунер

— Ох, Уилли, — с мольбой проговорила Эдит. — Моя родная доченька. Моя родненькая. Ну как это могло случиться? Как она могла…

— Иди, — сказал Стоунер. — Я к тебе потом зайду.

Неверной походкой она вышла из комнаты. Стоунер, не двигаясь, смотрел ей вслед, пока не услышал, как в ванной полилась вода. Потом повернулся к Грейс, которая глядела на него с кресла. Улыбнулся ей быстрой улыбкой, подошел к рабочему столу Эдит, взял стул и поставил перед креслом Грейс, чтобы их лица были на одном уровне.

— Ну вот, — сказал он. — Расскажи мне теперь, если хочешь.

На лице Грейс появилась ее мягкая полуулыбка.

— Тут нечего особенно рассказывать. Я беременна.

— Это точно?

Она кивнула:

— Я была у врача. Сегодня получила ответ.

— Ну что ж. — Он неловко дотронулся до ее руки. — Не беспокойся. Все будет хорошо.

— Да, — сказала она.

— Есть желание рассказать, кто будущий отец? — мягко спросил он.

— Студент, — ответила она. — В университете.

— Не хочешь со мной делиться?

— Да нет, почему, — сказала она. — Мне все равно. Его фамилия Фрай. Эд Фрай. Он на втором курсе. По-моему, он учился у тебя в прошлом году письменной практике.

— Не помню такого, — признался Стоунер. — Никаких воспоминаний.

— Мы сглупили, папа, — сказала Грейс. — Очень досадно. Он был не совсем трезвый, и мы… не приняли мер.

Стоунер опустил глаза в пол.

— Прости меня, папа. Я тебя шокировала, наверно?

— Да нет, — ответил Стоунер. — Удивила — это, пожалуй, да. Мы мало что друг о друге знали последние годы, правда?

Она отвела взгляд и нехотя подтвердила:

— Пожалуй… правда.

— Ты… любишь этого парня, Грейс?

— Нет, нет, — сказала она. — Я и не знаю его толком.

Он кивнул.

— Что ты намерена делать?

— Не знаю, — сказала она. — Мне, честно говоря, безразлично. Я не хочу быть обузой.

Довольно долго сидели молча. Наконец Стоунер проговорил:

— Не волнуйся ни о чем. Все будет хорошо. Что бы ты ни решила… как бы ни поступила, все будет нормально.

— Да, — отозвалась Грейс. Она встала с кресла, посмотрела на отца сверху вниз. — Ты и я, мы теперь можем разговаривать.

— Да, — согласился Стоунер. — Мы можем разговаривать.

Она вышла из мастерской, и Стоунер дождался, чтобы наверху раздался звук закрывающейся двери ее спальни. Потом, прежде чем идти к себе, он тихонько поднялся на второй этаж и открыл дверь спальни Эдит. Она крепко спала, раскинувшись на кровати, полностью одетая, и резкий свет прикроватной лампы бил ей в лицо. Стоунер погасил лампу и спустился вниз.

Наутро за завтраком Эдит была почти весела; от вчерашней истерики не осталось и следа, и она говорила о будущем как о вполне разрешимой задаче. Узнав имя юноши, она бодро сказала:

— Ну что ж. Как нам, по-вашему, поступить: встретиться с его родителями или сначала с ним самим поговорить? Так, давайте сообразим… Сейчас конец ноября. Скажем, две недели. Этого времени хватит, чтобы все организовать, можно даже устроить скромное бракосочетание в церкви. Грейси, этот твой друг, забыла, как его зовут…

— Эдит, — перебил ее Стоунер. — Погоди. Ты слишком много на себя берешь. Может быть, Грейс и этот молодой человек вовсе не хотят пожениться. Надо у Грейс сначала спросить.

— О чем тут спрашивать? Разумеется, они захотят. В конце концов, они… они… Грейси, скажи своему отцу. Объясни ему.

— Не имеет значения, папа, — сказала Грейс. — Мне все равно.

Ей, понял Стоунер, действительно было все равно; взгляд Грейс был устремлен куда-то сквозь него, в некую даль, которой она не видела и к которой не испытывала любопытства. Он не стал ничего говорить и позволил жене и дочери строить планы без него.

Было решено пригласить «молодого человека» Грейс, как Эдит его называла, словно его имя было под запретом, к ним домой, чтобы Эдит могла с ним «поговорить». Она срежиссировала встречу, как сцену в спектакле, со «входами» и «выходами» и даже с двумя-тремя готовыми репликами. Стоунер должен был извиниться и выйти почти сразу, Грейс чуть погодя, и это давало Эдит возможность побеседовать с молодым человеком наедине. Через полчаса, по плану, Стоунер возвращается, затем возвращается Грейс, и к этому моменту все уже должно быть обсуждено и устроено.

План Эдит сработал безукоризненно. Позднее Стоунер не без внутренней усмешки пытался представить себе, о чем мог думать юный Эдвард Фрай, робко стучась в дверь и входя в дом, полный — так, вероятно, ему казалось — смертельных врагов. Он был высокий тяжеловатый молодой человек с размытыми чертами немного сумрачного лица; испытывая парализующее смущение и страх, он не поднимал ни на кого глаз. Когда Стоунер выходил из гостиной, Фрай сидел в кресле ссутулясь, его руки лежали на коленях, взгляд был уставлен в пол; когда через полчаса он вернулся, молодой человек пребывал в том же положении, словно и головы не мог поднять под заградительным огнем приветливого щебета Эдит.