Димитр Вылев - Жарынь

— Ума у тебя, как у курицы, — не унимался Ивайло.

— Ивайло, не приставай к парню, лучше объясни трудовому населению, чего ты испугался в день первой борозды, — сказал Маджурин.

— Бай Христо, не криви душой. Я тогда совсем зеленый был — разве не так? Старик мой, ты его знаешь, меня простил и пообещал, что если второй раз у меня душа в пятки уйдет, то он мне дедову кепку по самый нос надвинет. Небось, слышали, что наш прародитель на старости лет подался в монахи. Стало быть, отец собирался меня в монастырь отдать. Вы его знаете, он яловых душой не терпит. Зато гостям рад до страсти. В молодые годы он скитался по Валахии, голодал, потом нашел свое везенье, в Яницу вернулся не с пустыми руками. Двери дома всегда были распахнуты для гостей, бродяг и нищих; целыми днями на столе не переводилась еда, а на ночь отец выставлял ее на подоконник.

Так что ты, бай Христо, меня с Бочо Трещоткой не сравнивай. Кто такой Бочо? Мне ли вам говорить? Бочо — третий сын в семье, и было решено, что он пойдет по ученой части, потому что Бочо отгадал дедову загадку. Однажды дед его, сидя на припеке возле свинюшника, загадал внукам загадку: справляет ли курица малую нужду? Насчет курицы Бочо оказался не промах, а вот в учении ему не повезло. Как начал читать одну книгу, так до сих пор и не кончил. Обошел все школы юга и вернулся в Яницу ученый-недоученый, однако же не пожелал взяться ни за мотыгу, ни за руль. Он и писателем хотел заделаться, пусть не скрывает. Другого такого человека не сыщешь на свете, чтобы книги писал, а сам не прочел ни одной книги. Сварганил два творения: «Южный соус» и «Руководство по щипанию». Только не подумайте, что руководство про то, как баб щипать. Ничего подобного. Шашлычник щиплет мясо, завскладом — железо, мужик — бабу, баба — мужика. Все урывают от жизни, и так ведется с незапамятных времен. А Бочо хочет ввести порядок, чтобы щипали по закону, а кто не хочет или не умеет, того следует гнать, как паршивую овцу. Люди его творения забраковали, и он стал советником разных садоводов за сто левов в месяц. Взялся сторожить урожай, только вооружился не ружьем и не дубиной, а хитростью. Коли ты сторож, так ходи от зари до зари, постреливай из ружья, а то дубинкой помахивай. Бочо же понавыдумывал всяческих устройств, поприсобачивал их в саду и целыми днями в пивной посиживает. Как, примерно, он отваживает дроздов? Убьет дрозда, подвесит к ветке, наставит на деревьях осколков зеркал. Налетят вредители, увидят тысячи убитых птиц и — давай бог ноги. А знаете, как надо ловить осу, когда она на виноградник нападет? Наберет Бочо бракованных бутылок с лимонадной фабрики, обмажет горлышки медом и наставит среди лоз. Осы прилетают — и прямо в бутылки. А как-то решил истребить всех недобитых гадов у нас на юге. Две тетрадки исписал зловредными историями и заглавие придумал — «Дезинфекция». Нет такой жалобы, которую бы он пропустил. «Это, говорит, наши противники, ты, говорит, можешь болеть ревматизмом, почками, раком, аппендицитом, гастритом, коликами, геморроем; можешь помирать, но — молчи! Чуть пикнешь — опозоришь наше время и тем самым окажешь помощь американским и другим гадам на планете!» Послал Бочо свой доклад в окружной комитет и получил такого пинка, что пришлось взять его в бригаду. Но и это его не вразумило. До женитьбы он жил один, по-холостяцки, и — надо же! — обзавелся одной вилкой, одной ложкой и одной тарелкой. Даже того не сообразил, что мать может в гости прийти. Узнай об этом мой старик, он тут же отдал бы его в монахи. Человек с одной вилкой в доме — разве ж это человек?

Люди сидели кружками на припеке у подножия холма. В одном из кружков, где сидели Керанов и Милка, хозяйничала Маджурка. Когда муж не постился и был посговорчивей, она могла передохнуть, но тратила силы на чужие заботы: ходила убирать чужие могилы, носила еду одиноким старикам, нянчила соседских детей и внуков. Вот и сейчас она перед каждым разостлала полотенце, как положено в хлебосольном доме. Ивайло не вытерпел и начал оделять односельчан снедью, которую положила ему в котомку жена. Люди в знак благодарности кланялись.

Поев, мужики вытерли рты тыльной стороной ладони, бабы убрали крошки, и толпа под шутки Ивайло и Бочо Трещотки двинулась к оставленным лопатам. Бочо, объятый внезапной гордостью, уверял Ивайло, что, дескать, сейчас все поймут, какой он ученый. Подойдя к ямам, Бочо расстегнул шинель и заявил, что они выкопаны слишком близко одна от другой. Сельчане молча глядели на него, ожидая, что он скажет дальше, но Бочо замолчал, и тогда все вспомнили про шутку Керанова.