Джей Парини - Путь Беньямина

Ева и Тити пока остановились у знакомых в Монпелье, они должны были сесть в поезд, которым я поеду до испанской границы. Я отправила им телеграмму и сообщила точное время, но посадки на промежуточных станциях всегда заставляют меня нервничать: может случиться все, что угодно.

Поезд прибыл на станцию, но, как я и опасалась, ни Евы, ни Тити не было видно. Проводник крикнул:

– Посадка закончена!

Резко засвистел свисток.

Я бросилась к проводнику.

– Я жду родственников, – сказала я. – Мы должны были здесь встретиться.

– Мне жаль, мадам, – ответил он.

Зная, что, свесившись с подножки вагона, можно задержать отправление поезда, я так и поступила.

– Прошу вас, мадам! Пройдите в вагон! У нас же расписание! – настаивал проводник.

Я склонилась со ступенек, притворяясь, что ничего не слышу.

Через минуту, которая показалась мне десятью, раздался долгожданный пронзительный крик:

– Тетя Лили! Тетя Лили!

Ева бежала сзади, пытаясь догнать девочку.

Я заняла им места в вагоне рядом с собой, чем очень раздосадовала других пассажиров. Мерзкая старушонка, накрашенная так, что хоть в гроб клади, возмущалась:

– Нечего захватывать места! Во Франции это запрещено!

Но я проявила твердость.

– Это разрешено! – сказала я голосом, плавно поднявшимся на несколько регистров.

Переспорить меня не смог даже проводник.

– Нужно будет уточнить, – сказал он, когда обратились к нему.

Не успели мы усесться, как Тити заголосила:

– Тетя Лили, а у вас есть пирожное или шоколадка? Мама сказала, у вас есть.

– Прости, Тити, у меня для тебя ничего нет.

– Вот хлеб, – вмешалась ее мать, достала из сумки маленькую булку и отломила Тити кусочек. – Du pain, – сказала она по-французски.

Девочка схватила краюшку.

– По-немецки мы говорим «Brot». Тетя Лили, а вы говорите «Brot» или «du pain»?

Мы с Евой замерли. Если бы попутчики поняли, что мы из Германии, трудно представить, что могло бы произойти.

– Как давно мы с тобой не виделись! – воскликнула я, подхватив ребенка и усаживая себе на колени. – Красавица ты моя маленькая!

Я принялась гладить белокурые кудри девочки, чтобы отвлечь ее.

У Евы дрожала челюсть. К счастью, в вагоне (заполненном в основном солдатами) больше никто не обратил внимания на слова Тити. Взрослые нечасто слышат детей: их болтовня воспринимается как звучащая фоном музыка, слегка раздражающее, а иногда очаровательное щебетание, не несущее никакого смысла, если только ты не мать или отец.

Пор-Вандр, прибрежный городок, расположенный прямо на границе с Испанией, был последней остановкой для большинства бежавших эмигрантов. Мы прибыли в конце дня, и, когда я сошла с поезда, глаза мои наполнились слезами. Я и забыла о том, какая красота нас тут ожидала: зазубренная линия синих холмов невдалеке, луга, заваленные сеном, рядом с железной дорогой и сбегающая вниз по склону деревня, надевшая на себя Средиземное море, словно яркий бирюзовый нагрудник. Тянуло предвечерней прохладой, небо отсвечивало оранжевым; напротив кедрового ветролома, принимая фантастические, причудливые формы, клубились облака. Розовые, голубые, белые домики сшибались друг с другом – как дети, наперегонки бегущие к морю. Здесь царил робкий покой, так непохожий на бешеный грохот Тулузы и Марселя.

Природа всегда с нами, подумала я. Она первозданна, она возрождает. Она воодушевляет нас или уничтожает, но всегда для того, чтобы дать новую жизнь. Она так свежа, бесконечно глубока, совершенно спокойна и в то же время дика, она восхитительным образом ничего не знает о страдании, алчности и скорбях человека. Когда природа рядом, невозможно долго печалиться или испытывать страх. «Что могут со мной сделать немцы? – думала я. – Убить, в худшем случае – пытать. Но что бы они ни сделали, это не продлится долго. Вскоре после этого я воссоединюсь с землей, скалами и ручьями, горами и деревьями. Это мой настоящий мир, и его у меня никому не отнять».

Ганс посоветовал мне найти Жан-Люка Феррье, который вроде бы был докой по части тайного перехода через границу, и, заселившись в квартиру, найденную моей невесткой, мы направились к нему.

Этот добродушный человек угостил нас горячим шоколадом.

– В Пор-Вандре сейчас прячутся десятки беженцев, – сказал он, то поднимая, то опуская седые брови.

Как и большинство мужчин в маленьких французских городках, он был немолод. Молодые были на фронте или скрывались в горах, где уже формировались части Сопротивления.