Евгений Алёхин - Рутина

– Простенький. Типа вы поругались в очередной раз из-за того, что она не вымыла посуду, и ты ушел на пьянку с Лемом. А я предложил ей убраться вместе, и дело пошло. Маленький сатаненок подсказывает мне: «предай, предай», отчего все еще слаще.

Это было смешно и грустно. Я вспомнил, как орал на Сигиту за грязную посуду и разбросанные вещи. Горько засмеялся. Как так – вот оно, прошлое, смотри, но руками не трогай.

– Удивительно, – сказал я. – Я даже ни разу не дрочил ни на одно воспоминание, связанное с ней, настолько это все больно. До сих пор.

– У нее, кажется, был выкидыш.

Я посмотрел на него.

– Надеюсь, тебя это не радует?

– Почему меня должно это радовать?

Она действительно материализовалась в ту же ночь. Сквозь сон услышал шевеление в «предбаннике». Это никто, можешь не просыпаться, сказал я себе. Но уже понимал, что это они, и стало жутко.

– Похоже, тут Женя, – сказал Ваня. И в его голосе не было ни презрения, ни неприязни, ни даже простого неуважения. Он все-таки за что-то ценил меня, судя по тому, как это произнес. После того, как я обоссал его машину и завалил его на эту кровать, на которой сейчас лежал, и на которой впервые изменил Сигите, и на которой Михаил Енотов в шоке проснулся, когда услышал, как мой друг Вова ставит пистон моей девчонке. Ой, сколько всего лишнего в этом абзаце, прости, дорогой ебаный друг; короче, Ваня должен был иначе произносить мое имя, но он, похоже, действительно был и есть хороший человек.

Тут еще нужно уточнить: я же не обоссывал его машину, а просто показал им жопу. Это была ловушка, в которую попал я сам. Когда я скидывал Сигите первую книгу романа «Рутина» – пдф-файл в телеграме («не знаю, писали ли о тебе уже великие романы))»), то думал, что она спросит: зачем ты это выдумал? И я ей отвечу, что у меня все хорошо, это просто маленькая провокация, повод к разговору на старую больную тему и я просто хотел таким образом с ней и Ваней помириться, достать последние факи из карманов и выкинуть их, закрыть этот вопрос.

Но она ничего не написала, я не получил никакого фидбэка и вообще не знаю, прочла ли она книгу, посвященную нашей умирающей любви. То есть я до сих пор – нынешний, взросленький (сколько мне теперь? кажется, тридцать четыре) – Женя, сидящий за письменным столом в городе Нячанг, в какой-то степени заложник этих старых историй. Поэтому я все это и пишу, предпринимаю попытки разгрузиться. Короче, я проснулся и уставился во тьму.

– Постараемся его не разбудить, – ответила Сигита Ване. Мне показалось, что она была слегка пьяна, так как слишком тщательно разжевывала слова. Они зашли в соседнюю комнату, слышал я, снова засыпая. Снилось, что я держу дверь, а она давит на нее из предбанника, повторяя: «Закрой за мной дверь».

Ночь была очень тревожная. С утра я старался все делать максимально тихо: оделся, пошел умываться и чистить зубы. Хотелось уйти из блока до их пробуждения. Но пока я ссал и срал, услышал, что Сигита зашла в ванную. Я смыл утренний кал и прислушался. Ничего не понятно, вроде умывается. Освежителя воздуха не было. Я вышел и резко повернулся. Сигита высунулась из ванной и смотрела на меня медленным взглядом застывших пиздоглаз, рукой держалась за косяк рядом с выключателями, – хваткие пальцы с ярко накрашенными красными когтями – раньше она не использовала яркий лак. Рептилия.

– Простите, я уже ухожу, – сказал и рванул за дверь. Такой момент, а еще моим говном пахнет.

После этого холодного любопытного взгляда было чувство, что меня сожрали, я был букашкой, которую заглотил ящер. Мне никуда не надо было в это утро, и я просто пошел в ближайший книжный магазин, чтобы украсть первый попавшийся томик. Это была книга московского писателя Александра Снегирева «Нефтяная Венера». Я украл ее в магазине издательского дома АСТ на «ВДНХ», проехал в метро одну станцию и скинул книгу в аналогичном магазине на «Алексеевской».

У меня есть жена. Но мы с ней в разводе.

Она отлично пахнет и выглядит. Но мы спим на разных постелях.

Я пишу книгу, но не знаю, будет ли ей интересно прочесть. Пиши она постельные сцены в каждой главе, мне было бы странно читать такое. Чего требовать к ним внимания?

Но мы гуляли вчера вдоль моря, и я подумал, что она постепенно вызревает во мне – в хорошего старого друга.

Я тоже стараюсь вызревать ей в ответ. Расспрашиваю: как там дела в вашем кафе? Стараюсь узнать и запомнить некоторые ее рецепты.