Эми Тан - Долина забвения

За день до свадьбы мы получили доставленное из Америки платье — подарок Верного. Оно было из шелка цвета слоновой кости, расшитое мелким жемчугом. Платье плавно спускалось от груди до лодыжек, обтягивая мои формы. К нему в комплект шли атласные туфли на каблуках. В соответствии с написанными Верным инструкциями мне нужно было распустить волосы, украшением для которых станет только прикрывающая лицо вуаль из органзы, отделанная жемчугом. Облачившись в свадебный наряд, я взглянула в зеркало и не узнала себя: юная наивная девочка исчезла. На меня смотрела утонченная современная элегантная девушка. Мне даже показалось, что я стала выше ростом. Я повела бедрами в одну сторону, потом в другую. Сквозняк приподнял вуаль, и я ахнула, увидев под ней чужое лицо. Потом оно пропало. Я снова повернулась — и снова увидела другое лицо. И на этот раз я разглядела в нем черты своей матери. Я никогда не видела их так ясно. Платье было из разряда тех, которые она могла бы носить. Именно так она могла покачивать бедрами, и такое выражение лица могло быть у нее, когда она осознавала, что очень скоро китаец — мой отец — ляжет с ней в одну постель.

Верный очень обрадовался, увидев меня в свадебном платье. Сам он был одет в пошитый на заказ смокинг в английском стиле. Я склонилась к нему и прошептала, что сегодня буду его сказочной феей, той самой, за которой он мечтал ухаживать в «Тайном нефритовом пути».

После двенадцати перемен блюд на обозрение гостей выставили свадебные подарки, с помощью которых я могла полностью обставить свой будуар: обеденный стол и стулья по последней западной моде, кресло, диван, легкий шезлонг, три столика для цветов, письменный стол, книжный шкаф, сборник романов на английском, бюро, два гардероба, европейскую кровать с балдахином, персидский ковер, лампы Тиффани и настольный патефон. В самом конце церемонии он надел на мой палец кольцо из нефрита и бриллиантов. На один из цветочных столиков Верный незаметно положил красный шелковый конверт с деньгами. Мадам Ли сразу унесла его.

Мы поблагодарили гостей, пришедших на свадьбу, и направились в будуар. Когда я проходила мимо Волшебной Горлянки, она кивнула, ободряя меня, но на ее лице я заметила тревогу. Или она сочувствовала мне, понимая, что меня ждет?

Дверь была украшена десятками красных флажков, а перед входом стояло множество горшков с цветами. Внутри горели две лампы, а комната благоухала ароматами роз и жасмина. Брачное ложе закрывали золотые занавеси из шелкового батиста.

В будуар вошла Волшебная Горлянка, которая принесла горячие полотенца и чай, а еще спички, которые понадобятся нам, чтобы зажечь большие свечи.

— Нам не нужно следовать этим устаревшим обычаям, — сказал Верный.

Я была разочарована. Мне очень нравились традиции фальшивых свадеб, которые я видела в детстве. Он дал чаевые Волшебной Горлянке — это был знак, что ей пора уходить. Дверь закрылась, и в первый раз за все время мы остались наедине.

— Моя маленькая пленница, — сказал он и внимательно оглядел меня с головы до ног. А потом поцеловал. Волшебная Горлянка не позволяла такое делать актеру. Верный провел руками по моей спине и бокам, поцеловал в шею — и в глазах у меня помутилось от новизны ощущений. Он снова коснулся моих губ. Вот что значит чувствовать любовь! Верный расстегнул платье. Все происходило так быстро, что я даже не могла вспомнить, что мне нужно делать. Меня радовало, что он не просил меня петь. Платье упало к моим ногам, он стянул с меня нижнюю юбку и оставшуюся одежду, целуя каждую вновь открывшуюся часть моей кожи. Он исследовал меня, касался грудей. Это была любовь!

Он поманил меня к постели. Я скользнула за шелковые занавеси и легла как можно грациознее на бок. Сквозь золотистую завесу я видела его силуэт. Он неторопливо избавлялся от одежды. Когда он отодвинул портьеру, я увидела, что он уже возбудился. До последней минуты я не верила, что это произойдет. Внезапно я испугалась. Я знала, что будет дальше: «раскалывание арбуза», «горящие камни», «кровь, хлещущая из “Весны персикового цветения”». Он лег рядом со мной, пальцами исследовал линии лица, изгибы щеки, подбородка, носа, лба. Когда он дотронулся до моих дрожащих губ, они непроизвольно приоткрылись.

— Сомкни губы. Не открывай их, что бы ни происходило. Не издавай ни звука, — он снова провел пальцами по моему лицу — и я закрыла глаза. Вдруг я почувствовала, как он рукой накрыл мою вульву. Я ахнула от неожиданности, затем шепотом извинилась.