Эми Тан - Долина забвения

Я так долго вглядывалась в картину, что мне стало нехорошо. Этот пейзаж тоже был знаком, как и стоптанные туфли. И я должна его разгадать. Впереди меня ждет избавление или смерть. Теперь я была уверена, что картина изображала первое появление в долине, а не уход из нее. Надвигается гроза. Солнце садится, и в темноте ты больше не сможешь найти дорогу домой.

Дрожащими руками я перевернула картину. Там имелась надпись: «Долина забвения», а под ней инициалы: «Для Л.М. от Л.Ш.». Дата была смазана: то ли тысяча восемьсот девяносто седьмой год, то ли тысяча восемьсот девяносто девятый. Я родилась в тысяча восемьсот девяносто восьмом году. Может, мать получила эту картину вместе с портретом? Чем она занималась до моего рождения? Что она делала целый год после того, как я родилась? Если Лу Шин написал эту картину в тысяча восемьсот девяносто девятом, значит, когда мне был год, он еще был с моей матерью.

Я швырнула оба холста через всю комнату. Секунду спустя меня накрыл страх: мне показалось, что какая-то часть меня тоже будет выброшена и уничтожена и я никогда не узнаю, какая именно. Мать ненавидела Лу Шина за то, что он ее бросил, поэтому должна быть очень веская причина, по которой она сохранила обе картины. Я подбежала к холстам и со слезами начала сворачивать их, потом засунула на дно саквояжа.

В комнату вошла Волшебная Горлянка. Она бросила на стул две пижамы: свободные блузы с панталонами зеленого цвета с розовыми гвоздиками — такие обычно носят маленькие дети.

— Матушка Ма решила, что в такой одежде ты не попытаешься сбежать. Она говорит, что ты слишком тщеславна, чтобы показаться на публике в наряде китайской служанки. А если ты продолжишь проявлять свои западные замашки, она изобьет тебя еще сильнее, чем до этого. Но если ты будешь следовать ее правилам, то будешь меньше страдать. И только от тебя зависит, сколько боли ты захочешь испытать.

— Мама уже идет за мной. Я не задержусь здесь надолго, — заявила я.

— Если она и вернется за тобой, это будет нескоро. Путь до Сан-Франциско занимает месяц, и еще месяц она потратит на возвращение. Если будешь упрямиться, ты не проживешь и двух месяцев. Просто делай так, как велит мадам. Притворись, что хорошенько усвоила то, что она тебе говорит. Ты же от этого не умрешь! Она купила тебя в качестве девственницы-куртизанки, но твоя дефлорация не случится раньше следующего года. И за это время ты сможешь подготовить побег.

— Я не девственница-куртизанка!

— Не позволяй гордости затмить рассудок, — заметила Горлянка. — Тебе повезло, что она сразу не заставила тебя работать.

Она подошла к моему саквояжу, запустила туда руки и вытащила меховую накидку из лисы с болтающимися лапками.

— Не трогай мои вещи!

— Нам нужно действовать быстро, Вайолет. Мадам собирается забрать у тебя все, что ей понравится. Когда она платила за тебя, она заплатила и за все, что тебе принадлежит. Что не потребуется ей самой, она продаст — это относится и к тебе, если ты не будешь слушаться. А теперь поторапливайся. Забери только самое ценное. Если ты оставишь себе слишком много, она догадается, что ты сделала.

Я отказывалась двигаться с места. Вот к чему привел эгоизм матери: я стала девственницей-куртизанкой! С чего бы мне цепляться за ее вещи?

— Ну если тебе самой ничего не нужно, — сказала Волшебная Горлянка, — я возьму кое-что для себя.

Она достала из гардероба сиреневое платье. Я подавила вскрик. Горлянка сложила его и запихала себе под жакет. Затем открыла шкатулку с кусками янтаря.

— Они не лучшего качества. Уродливые, неправильной формы. И с какой-то грязью внутри… ай! С насекомыми! Почему она их хранила? Американцы такие странные!

Она вытащила еще один сверток в оберточной бумаге. В нем оказался маленький матросский костюмчик: бело-голубая футболка, штанишки и шапочка, точно такая же, как у американских моряков. Должно быть, мама купила его для Тедди, когда он был маленьким, и собиралась продемонстрировать ему костюмчик как доказательство своей любви. Волшебная Горлянка положила костюм обратно в саквояж. Она пояснила, что у мадам есть внук. Потом подняла накидку из лисы с маленькими болтающимися лапками. Окинула ее мечтательным взглядом и тоже кинула в саквояж. Из коробки с драгоценностями она забрала только ожерелье с золотым медальоном. Я взяла у нее медальон, открыла его и достала две маленькие фотографии: мою и мамы.

Потом Горлянка зарылась глубже и вытащила свертки с картинами. Она развернула ту, на которой была изображена мать, и рассмеялась: