Эми Тан - Долина забвения

Я услышала в кабинете шелест и снова повернулась к щели между портьерами. Мать уже гасила лампы, и я ничего не могла разглядеть. Дверь кабинета закрылась, а секунду спустя я услышала, как открывается и закрывается дверь спальни. Лу Шин и фотография Тедди тоже отправились с ней в спальню? Я почувствовала себя покинутой, оставленной наедине с мучившими меня вопросами. Мне хотелось оказаться в своей комнате, чтобы оплакать себя. Я потеряла свое место в мире. Для матери я была всего лишь второй по значимости, а для Лу Шина — ненужной помехой. Но я не могла покинуть комнату, пока по коридору и залу сновали слуги. Если Золотая Голубка увидит, что я отсюда выбираюсь, она потребует ответа, что я там делала. А я не хотела ни с кем говорить о том, что сейчас чувствовала. Я легла на постель и завернулась в одеяло. Мне придется ждать до начала вечернего приема, когда все спустятся в гранд-салон. И прямо с этой минуты я начала усиленно жалеть себя.

Через несколько часов меня разбудил отдаленный скрип открывающейся двери. Я подбежала к окну и посмотрела сквозь оконный переплет. Небо было темно-серым, значит, скоро рассвет. Я услышала, как открылась и закрылась дверь кабинета, и подошла к застекленным дверям. Мужчина стоял ко мне спиной, а лицо матери я видела у него за плечом. Он нежно что-то ей нашептывал. Она отвечала высоким, девичьим голосом. Сердце у меня заныло от тоски. Для других у матери было столько чувств, столько нежности и счастья. Лу подался к ней, она склонила голову, и он поцеловал ее в лоб. Он приподнял ее лицо и произнес еще несколько нежных слов, от которых на ее лице возникла улыбка. Она казалась почти смущенной. Я никогда не знала, что она может быть такой разной, что она может испытывать боль и отчаяние, а теперь я увидела ее еще и застенчивой.

Лу Шин обнял ее, крепко прижал к груди, а когда отпустил, глаза мамы блестели от слез, и она отвернулась. Он тихо вышел из комнаты. Я снова метнулась к окну и успела увидеть, как он проходит мимо с удовлетворенным выражением на лице, что меня разозлило. Для него все закончилось хорошо.

Я вышла из комнаты, чтобы вернуться к себе. Ко мне сразу подбежала Карлотта и стала тереться о ноги. За последние семь лет она стала жирной и малоподвижной. Я подняла ее на руки и обняла. Карлотта — единственная, кому я всегда была нужна.

@@

Я не могла уснуть — или мне просто так казалось, и услышала голос матери. Она велела слуге принести сундук. Но ведь еще не было даже десяти утра. Я нашла ее в спальне — она выкладывала на кровать платья.

— О, Вайолет, как хорошо, что ты уже проснулась! — произнесла она веселым, взволнованным голосом. — Мне нужно, чтобы ты выбрала себе четыре платья — два для обеда, два для дневного времени, и подобрала к ним туфли и пальто. Еще возьми гранатовое ожерелье и золотой медальон, перьевые ручки, учебники и тетради и самые ценные вещи. Я не могу составить тебе список, поэтому думай сама, что тебе нужнее. Я уже приказала, чтобы в твою комнату принесли дорожный сундук.

— Мы собираемся сбежать?

Мать склонила голову набок — она делала так, когда гость делился с ней новаторской идеей, которую она сама считала неразумной. Потом улыбнулась.

— Мы отправляемся в Америку, в Сан-Франциско, — ответила она. — Навестим твоих бабушку и дедушку. Твой дедушка болен… Я получила телеграмму… состояние у него очень тяжелое.

Что за глупая ложь! Если бы он и правда был так болен, разве была бы она всего секунду назад такой счастливой?! Она не собирается сообщать мне настоящую причину путешествия — что мы едем навестить ее любимого сыночка, но я собиралась вытянуть из нее правду.

— Как зовут моего дедушку?

— Джон Минтерн, — ответила она без запинки, продолжая выкладывать на кровать платья.

— А моя бабушка тоже жива?

— Да… разумеется. Она и послала мне телеграмму. Харриет Минтерн.

— Мы скоро уезжаем?

— Возможно, завтра или послезавтра. Или через неделю. Все пошло кувырком, ни на кого нельзя надеяться, даже на тех, кому платишь по высшему разряду. Так что, возможно, нам не удастся отплыть на ближайшем пароходе. Очень многие иностранцы тоже хотят уехать. Возможно, нам в конце концов придется согласиться на рыболовный траулер, который идет через Северный полюс!

— Что за мужчина приходил к тебе вчера?

— У нас с ним когда-то были общие дела.

— Я знаю, что это мой отец, — сказала я слабым голосом. — Я видела его лицо, когда он поднимался по лестнице. Я на него похожа. И я знаю, почему мы отправляемся в Сан-Франциско — там живет твой сын. Я слышала, как об этом говорили слуги.