Эми Тан - Долина забвения

Она показала на свои забинтованные ноги. И хотя они не казались очень маленькими, было ясно, что она не сможет сама добраться до вершины. Несколько минут мы провели в ожесточенном споре. Мы с Волшебной Горлянкой настаивали на том, чтобы идти всем вместе, как трем сестрам.

Волшебная Горлянка подняла свои стопы:

— Видишь? Они тоже были забинтованы, но я хочу попробовать.

Помело оттолкнула их:

— Твои бинты были сняты, когда ты еще была ребенком. Твои ноги почти такие же большие, как у Вайолет, может, даже больше.

Мы продолжали спорить. Нам нужно было найти способ ей помочь. Она настаивала на том, что будет только мешать. Мы заметили, что именно она дала нам инструкции и письмо от Обаяния. В конце концов она сказала:

— Вы обе слишком добры ко мне. А ведь я даже не помогла вам починить мебель в ваших комнатах.

@ * * *

После той ночи я стала смотреть на все другими глазами. Я слышала, как крестьяне по утрам хрипло приветствуют друг друга,

и они казались мне добрее. Я видела, как старики курят на улицах свои трубки, как стая собак с воем и гавканьем пробегает мимо. Звуки лая удалялись, и мне казалось, что я убегаю вместе с ними.

На дворе стояла весна, и на деревьях пробивались первые листья. По крайней мере, дождь закончился, и дни становились теплее. Помело уже соорудила себе костыли из сломанных ножек стульев. Она приклеила несколько слоев грубой кожи к подошвам туфель и запаслась травами, которые уменьшают отеки. Каждую ночь, когда к ней не приходил Вековечный и служанки отправлялись спать, она мерила шагами комнату, тренируясь перед побегом.

Мы набрали в кладовках деревяшек от сломанной мебели, чтобы сделать из них чучела и уложить их в наши постели — так у нас появится надежда, что побег заметят не сразу. Сиденья небольших стульев использовали для голов, половинки столешницы чайного столика — для туловищ, а ножки от столов имитировали руки и ноги. Волшебная Горлянка настояла на том, чтобы приделать чучелам лица. Она замесила глину и вылепила лица, потом набрала камней и щепок разного размера и сделала глаза, носы и губы. Лица у нас вышли довольно пугающими.

Мы с Волшебной Горлянкой запаслись едой, чтобы нам троим хватило на три дня. Я ничего не могла взять с собой — лишний груз станет только помехой либо моему сердцу, либо спине. Из одежды можно было взять лишь ту, которую я надену на себя и которая наилучшим образом защитит меня и в жаркие дни, и в холодные ночи. Но затем я вспомнила о том, что никак не могла бросить: о дневнике Эдварда и его с малышкой Флорой фотографиях. В моей памяти всплыл тот ужасный день, когда у меня ее забрали. Я посмотрела на фотографию и сказала ей: «Всегда сопротивляйся, никогда не подчиняйся». Я и сама собиралась последовать этому совету. Вытащив фотографии из рамок, я сунула их между страницами дневника.

Волшебная Горлянка положила мне на кровать блузку и длинную юбку в западном стиле.

— Почему ты принесла мне именно их? — спросила я.

Она лукаво улыбнулась:

— Чтобы ты превратилась в ту половину себя, у которой западные корни. Иностранку, путешествующую без мужа, никто не осудит. Люди знают, что иностранцы большие чудаки и скитаются там, где им вздумается. Стоит попробовать.

— А если кто-нибудь спросит, зачем я поднимаюсь на гору, что я отвечу?

— Ты скажешь им по-английски, что ты художница. Хочешь написать пейзаж. А я переведу на китайский.

Я нахмурилась:

— Но где же мои краски? Как я докажу, что я художница?

Она вытащила из сумки два свитка.

— Тебе не нужно их разворачивать.

Я знала, что это такое: картины Лу Шина — одна с портретом матери, другая с пейзажем долины. Каждый раз, когда я пыталась их выбросить, Волшебная Горлянка их возвращала.

— По крайней мере, стоит попробовать, — сказала она. — Я сама их понесу, — она развернула картину с долиной. — Как я могла их бросить? — спросила она мягко. — Это место напоминает мне то, где живет моя мать.

Мы дождались того дня, когда настала очередь Лазури принимать у себя в спальне Вековечного. После обеда, когда неподалеку находилась служанка Лазури, Помело пригласила нас на игру в маджонг. Сначала мы отказывались, но она специально громко повторила приглашение, и мы в конце концов приняли его. За прошедшую неделю мы потихоньку перетащили к ней все наши вещи. В семь часов мы пришли к Помело на игру. В десять часов, когда все затихло и служанка Лазури ушла к любовнику, мы надели простые одежды крестьянских жен, уложили у дальней стены наши чучела, одетые в красивые платья. Затем в беспорядке расставили возле них стулья и стол, разбросали по полу кружки и кости для маджонга, будто нашу игру внезапно прервали. В этой куче была и масляная лампа, и мы осторожно полили маслом одеяла, шелковые занавеси, абажур и ковры. Когда займется огонь, никто не сможет зайти в комнату, чтобы спасти нас — безобразные чучела с камнями вместо глаз. Мы с Помело вышли в задние ворота, находившиеся прямо за ее двориком. Волшебная Горлянка завела патефон, поставила пластинку с грустной арией, опрокинула жаровню, затем подожгла полог кровати и метнулась к воротам, где мы уже ждали ее.