Эми Тан - Долина забвения

Нет, не захочу! Я решила не сдаваться. У меня была причина, чтобы жить, — малышка Флора. Она поддержит меня. Я сделаю все, чтобы ее найти, и выдержу на своем пути все испытания. Мы с Волшебной Горлянкой воспользуемся своей сообразительностью и найдем способ для побега. Мы знали, как создавать возможности, знали, как рисковать и делать то, что должно. Нам нужно приготовиться к тому, чтобы без лишних проволочек сбежать при первой же открывшейся возможности. Чем мы располагали? Сведениями о дороге в город Ван; моими деньгами и драгоценностями, которые были где-то спрятаны; историей о наложнице, задохнувшейся от дыма, и о двух других наложницах Вековечного, которых здесь больше не было. Что еще? Я почувствовала, будто подбираю пуговицы, оторвавшиеся от моих блузок за многие годы, те пуговицы, которые закатились под кровать или гардероб, а я не старалась их найти, потому что можно было просто отдать их для починки служанке. Но сейчас я искала любую зацепку — и нашла ее, словно пуговицу, которая оторвалась от перчатки матери, перед тем как мы расстались. Она даже не потрудилась посмотреть, куда та отлетела, а просто выбросила перчатки. Но я ее видела — маленькую жемчужную бусинку, лежащую рядом с моими ногами. Каким-то образом она все эти годы оставалась в моей памяти. И я решила, что не буду отбрасывать возможности только потому, что я была зла на мать. Я еще не знаю, как с ней связаться. Но когда узнаю, я попрошу ее найти для меня малышку Флору.

@@

Однажды после полудня к нам заглянула Помело и пригласила зайти к ней: поиграть в маджонг и послушать музыку на патефоне.

— У вас закончились отговорки, — сказала она с напускной суровостью. — Вековечный уехал на две недели, а приглашений на шанхайские приемы нет. Я устала от одиночества. Вы есть друг у друга, а я целыми днями одна и давно исчерпала интересные темы для разговоров с собой. После долгих лет одиночества пленник радуется любой компании, будь это даже крыса или последний мерзавец. Вы ни то, ни другое, но я все равно буду рада провести с вами вечер.

— А ты не думала пригласить Лазурь или сестру Вековечного? — спросила Волшебная Горлянка, как мне показалось, довольно неприветливо.

Помело ничуть не обиделась:

— Сестра Вековечного без остановки превозносит достижения своего сына. Много раз мне хотелось сказать, что ее мелкий засранец ленив, плохо воспитан и невообразимо глуп. Но это приведет меня к гибели. А что касается Лазури, то вы не хуже меня знаете, что она проводит время только со статуями богов и фамильными табличками своих предков. Я не намерена весь день отбивать поклоны в ее храме. Она молит богов о еще одном сыне.

Волшебная Горлянка фыркнула:

— Что за чепуха! Как может в ее чреве завестись ребенок, если Вековечный к ней даже не заходит?

— О нет, заходит! По меньшей мере раз в неделю. Удивительно, что вы этого не знаете. Это же очевидно! Ее семья дает ему деньги на содержание дома. Без ее денег здесь бы все давно умерли от голода. А ее родители живут в большом городе, и они довольно богаты.

Мы с Волшебной Горлянкой, подумав об одном и том же, быстро переглянулись: город Ван!

— Мать в ней души не чает, — сказала Помело. — И так как она их единственный ребенок, сын Вековечного унаследует все их состояние. А еще один сын даст Вековечному двойную гарантию, что он унаследует все их состояние после смерти Лазури. И он ожидает, что это может произойти в любую минуту. Здоровье у нее никогда не было крепким. Приходите после полудня — я расскажу вам гораздо больше, — она хитро улыбнулась и ушла.

Я не могла себе представить, как Лазурь и Вековечный извиваются в постели. Она никогда не выказывала к нему страсти или привязанности, как и он к ней. Заставлял ли он ее становиться необузданной? Или они старательно совокуплялись из чувства долга — примерно так же, как опускают в пасту из киновари именную печать, прежде чем приложить ее к свитку?

Ближе к вечеру мы с Волшебной Горлянкой отправились в ту часть дома, где жила Помело.

— Мои цветочные сестры! — встретила она нас. — Я рада, что вы решились прийти.

Казалось, Помело была и вправду рада. Она указала нам на кресла возле столика, на котором уже были разложены кости и подставки для маджонга.

— Давайте будем честны друг с другом, — сказала она. — Я знаю, что вы все еще гадаете, можно ли мне доверять. Скорее всего, я точно так же настороженно отношусь к вам, как и вы ко мне. Но я могу пообещать вам одно: я не буду вам вредить, если вы не станете вредить мне. Вы хоть раз слышали обо мне в Шанхае что-то плохое? Во всех домах, где я работала, я ко всем относилась справедливо: не отбивала покровителей, не распускала слухи. Вот почему другие куртизанки не отбивали моих клиентов. Когда ты ранишь одну из наших сестер, все остальные чувствуют, что могут теперь поступать с тобой как угодно. Но сегодня нам стоит отмахнуться от наших подозрений и немного повеселиться.