Эми Тан - Долина забвения

— Я слишком стара для красивой одежды. Мне уже тридцать пять.

Теперь она добавила себе возраста, хотя, по моим прикидкам, она была еще старше: ей должно быть уже около сорока пяти. С годами она старела все быстрее. И только теперь я оценила ее способность настолько продлить свою карьеру.

Волшебная Горлянка поставила на диван саквояж. Внутри лежали мешочки с нашими драгоценностями — ее и моими. Она отложила то, что, по ее мнению, мне следовало продать: безвкусные и не слишком дорогие вещи. Подняв кольцо, которое мне когда-то подарил Верный Фан, она внимательно посмотрела на меня. Мы обе понимали, что если я оставлю его, это будет означать, я все еще люблю Фана. И это будет нечестно по отношению к Эдварду.

— Продай его, — сказала я.

В саквояже хранились и другие ценности, которые она посчитала слишком дорогими для чемоданов: миниатюрная статуэтка из нефрита, пара фарфоровых собачек и небольшие каминные часы. Я увидела, как она добавила к ним два свитка, завернутых в ткань. Но потом я поняла — это не свитки, а те чертовы картины, которые принадлежали матери. Их написал Лу Шин.

— Я думала, ты их выбросила, — удивилась я.

— Я же сказала тебе тогда, что возьму их себе. Мне нравится, как они нарисованы, и мне неважно, кто их автор.

— Просто постарайся повесить их там, где я не буду их видеть.

Волшебная Горлянка нахмурилась:

— У тебя два сердца: одно доброе, другое — злое. Теперь у тебя есть Эдвард, ты начинаешь новую жизнь, так что можешь смягчить свое сердце, успокоить его. Тебе не обязательно становиться такой, как я.

@@

За нами приехала машина, чтобы перевезти нас в новый дом. Эдвард отправился раньше нас: он хотел убедиться, что все в порядке. Сердце у меня билось так быстро, что мне хотелось побежать, чтобы успеть за его ритмом. Наконец-то я оставляю жизнь куртизанки! Но я повсюду видела знаки, что это было ошибкой: смеющаяся птица, прореха на подоле юбки, внезапно налетевший ветер. Как бы я ни старалась избежать неудач, они все равно настигали меня. И неважно, обращала ли я внимание на знаки беды, — результат был одинаков.

Мы заехали во двор через ворота. Дом был высоким, словно «Тайный нефритовый путь», но из-за каменных стен казался похожим на крепость.

Эдвард подбежал к машине и распахнул дверь. Сначала он помог выйти Волшебной Горлянке.

— Как ты думаешь, сможешь ли ты здесь быть счастливой? — спросил он с озорной мальчишеской улыбкой.

Я посмотрела на большой дом и на маленький гостевой домик напротив него. Слева виднелись сады и еще несколько небольших строений в похожем стиле. Выглядело все так, будто бывшие каменные крылья большого дома отломились и отделились от него. Дорожка, ведущая к дому, была обсажена небольшими кустами роз. Под ними росли желто-фиолетовые цветы — фиалки. Я нечасто встречала их и решила, что это хороший знак и что пора перестать все необычное считать признаком грядущей беды.

— Мистер Шин у себя? Мы должны немедленно поблагодарить его.

— Он уже уехал, — ответил Эдвард. — Мы можем послать ему письмо. Как только ты войдешь в дом, сама увидишь, чем мы ему обязаны.

Мы прошли через высокие, в два раза выше человеческого роста, двойные двери и оказались в прохладном вестибюле. К нам тихо скользнул слуга, ловкими движениями помог снять наши длинные пальто и унес их. Волшебная Горлянка не позволила ему взять свой небольшой саквояж с ценностями. Меня тут же до костей пробрал озноб, и я уже хотела позвать слугу, чтобы он вернул мне пальто, но Эдвард провел меня через другую дверь в большой и хорошо отапливаемый квадратный зал. Напротив входа находился камин, а над ним — огромное зеркало. Такие порой можно обнаружить в лобби отелей. Я подошла к нему и увидела в нем свое лицо. Неужели я так и выглядела — робкой и растерянной? Я собрала всю свою уверенность популярной красавицы. Но мне не удавалось отогнать чувство, что я не принадлежу этому дому и никогда не буду принадлежать. Мебели было немного, но она выглядела дорогой и была подобрана с отличным вкусом. Здесь не было ни ваз-плевательниц, ни бархатных, ниспадающих до пола портьер. В зале резко пахло чем-то незнакомым, воздух казался более разреженным. Волшебная Горлянка обошла комнату, ступая так неуверенно, будто от ее шагов плитка на полу могла разбиться.

Я провела рукой по каминной полке. Ее скругленные мраморные углы и края напоминали расплавленный воск, застывший мягкими волнами. В камине полыхало яркое пламя, и чем теплее мне становилось, тем свободнее я себя чувствовала.