Александр Бушков - Сборник Спаситель Короны

Они спустились с лестницы, в открытую провожаемые разве что пристальным профессиональным взором барона Абданка. Все прочие держались со светской бесстрастностью, включая Орка, чей цепкий взгляд Сварог успел перехватить.

— Ты прекрасно держишься, — сказала Яна шепотом, не поворачивая к нему головы и почти не шевеля губами. — Так и продолжай. Пусть знают… Ох!

Сварог вовремя отодвинул ее в сторонку — иначе на нее непременно налетел бы плечом принц Элвар, уже красный, как рак, явственно пошатывавшийся, способный выдохом перешибить ароматы парочки сельских винокурен. Коли уж он в таком состоянии — и думать жутко, сколько успел принять. Любой выпивоха, включая легендарного князя Клабура, давно бы лежал пластом в совершеннейшей нирване…

Окинув их мутным, но еще вполне осмысленным взором, принц жизнерадостно пробасил:

— Позволь тебя поздравить, дорогая племянница. А-атличный выбор. Сподобился. Дожил. Увидел, как ты все же попала в хорошие руки. Изъясняясь высоким старинным слогом, зело благостно зреть сие! И очи мои источают влагу…

— Ох, дядя… — вздохнула Яна. — Вас не переделаешь.

— Да хоть на семи наковальнях молотами лупи… — захохотал принц. Шагнул вперед и ухватил Сварога за рукав. — Вот кстати, граф Гэйр, то есть его величество король Барг Ронерский… У меня к вам пустяковое совершенно дельце. Можно сказать, припадаю скромным просителем, зная прославленное молвою милосердие ваше…

Тяжко вздохнув, Сварог спросил только:

— Где?

— В Барленде, — живо сказал принц. — Это такой убогий городишко в Полуденном Каталауне. Ваши судейские сатрапы, чтоб им провалиться, ввергли в узилище прекраснейшего по душевным качествам юношу, по совершенно вздорным обвинениям. Исключительно порядочный молодой человек, ни разу никому глотку…

— Давайте подробности, — прервал Сварог, вздохнув еще тяжелее.

Сварог и не подумал распорядиться, чтобы арестованного герцога переодели, а тюремщики, естественно тоже не собирались этим озабочиваться по собственной инициативе. Так что Лемар, вошедший в приемную меж двух широкоплечих Интагаровых ореликов, по-прежнему щеголял в полном наряде Катарюса, даже в колпачке с помпоном. Только маску реквизировали, как ту деталь одежды, которую арестованным согласно каким-то циркулярам запрещалось иметь в камере.

Стоя в распахнутой двери рабочего кабинета, Сварог чуть развел руки гостеприимным жестом:

— Добро пожаловать, мой печальный романтик… Прошу в кабинет. А вы, — он обернулся к шпикам, — подождите здесь, пока герцог не освободится. Боюсь, вам придется и далее ему сопутствовать…

Шпики дисциплинированно вытянулись, поедая короля глазами. Сохраняя на лице полнейшую невозмутимость, герцог прошествовал в кабинет, выжидательно остановился у стола.

— Садитесь, садитесь, — сказал Сварог гостеприимно. — Никто вас пока что этой привилегии не лишал. Что до остального — вынужден вас огорчить… Кажется, придется вас все-таки повесить, любезный Лемар…

На благообразной роже великосветского прохиндея ни одна жилочка не дрогнула. Глядя в глаза Сварогу, он произнес безупречно светским тоном, как будто речь шла о совершеннейших пустяках:

— Осмелюсь напомнить, ваше величество, я дворянин…

— Ну что же… — сказал Сварог. — Какая, собственно, разница? Пусть будет позолоченный меч, согласно установлениям… Вряд ли эти процессуальные тонкости занимают превеликое множество народа, которое вздохнет с облегчением…

Он зорко следил за физиономией собеседника — но видел лишь грустную покорность судьбе, и не более того. Бесстрастное лицо само по себе казалось карнавальной маской.

Сидя безукоризненно прямо, герцог произнес едва ли не небрежно:

— Ваше величество, нельзя ли осведомиться, чем обязан такой уж немилости? Я, как лицо заинтересованное, хотел бы знать…

Сварог встал и, недобро ухмыляясь под нос, распахнул дверцу шкафа, где на тоненькой полированной полочке покоился толстенный том в картонной канцелярской обложке.

— Видите? — спросил он холодно. — Это, изволите ли знать, всего-навсего экстракт , то есть краткое изложение ваших прегрешений, созданное на основе многотомных уголовных дел. Я вас душевно умоляю: не нужно, глядя на меня честнейшими глазами, проникновенно вещать о происках завистников и клевете врагов. Положа руку на сердце, мы оба прекрасно знаем, как все обстоит на деле… По мнению коронных стряпчих, там хватит и на полдюжины смертных приговоров, а уж и тюремные и каторжные сроки таковы, что обычному человеку их ни за что не отсидеть, тут и трех жизней будет маловато…