Александр Бушков - Сборник Спаситель Короны

– В том-то и дело, что до сего дня поводов для беспокойства он не давал, – развел руками Сварог, – поэтому и оставил спокойно его одного. Я же говорю – спровоцировали. Если уж на то пошло, каждого из нас можно вывести из себя, и цивилизованный человек зачастую не может удержаться в рамках.

– Что верно, то верно, – задумчиво подтвердила Шевчук.

«Судя по тому, как она увиливает от моих вопросов, при эдаком течении беседы я ни хрена полезного для себя не узнаю, – подумалось Сварогу – И не пора ли уже сваливать отсель?..»

– Удивляюсь с вас, как говорят у нас на юге, – еще более обворожительно улыбнулась рыжеволосая. – Ну насквозь неправильно себя ведете. Нормальный безвинный иностранец уже давно не выдержал бы, несмотря на все наши уговоры, и принялся бы возмущаться неправедным задержанием, нанесением телесных повреждений… понятное дело, без устали поминал бы о правах человека, орал бы и грозился всяческими карами. А вы же – ну просто само спокойствие. Сидите, ножкой покачиваете, беседуете.

– Просто знаю, что этим ни на йоту не приближу себя к главной своей цели – как можно скорее выйти отсюда, – спокойно сказал Сварог. – Так чего зря возмущаться и задавать идиотские вопросы. А вам не кажется, Дарья Андреевна, в свою очередь спрошу я, что мы тратим время… как бы это сказать, несколько нерационально, что ли? Спросили бы четко, что вас интересует, я бы дал вам четкие ответы и ушел бы отсюда…

– И куда бы вы пошли? – быстро спросила Шевчук.

– В гостиницу, где уже устроился, – без раздумий отозвался Сварог. – Куда ж еще! Название, номер комнаты сообщить?

– Понятно. А цель вашего визита в наш город, разумеется, – какие-нибудь корни-гены, зовущие на родину предков, заочная любовь к России? Ну, и попутное знакомство с сибирской экзотикой, куда ж без этого, всякие медвежьи охоты, бани с квасом, вениками и крепостными девками, водка с балалайками…

– Угадали, Дарья Андреевна, просто настолько точно угадали, что мне нечего добавить.

Наверное, во имя простоты имеет смысл дождаться конца допроса. Ежели не отпустят на все четыре (а в это отчего-то не верится), всего-то и надо, что отвести глаза конвоиру…

– Я понимаю, что вы всерьез рассчитываете вот на это, – Шевчук двумя пальчиками подняла со стола и показала Сварогу паспорт на имя Беркли. – Думаете, рано или поздно сработает ваш заграничный статус. Только вопросов к вам накопилось столько, дорогой мистер… – она развела руками, – что мои знакомые из парижской префектуры на моем месте уже давно бы светили вам в лицо лампой и отвешивали бы оглушительные пощечины. Я же, по доброте душевной, еще пытаюсь сложить с вами дружеский разговор…

– Накопились вопросы? Ко мне? – Сварогу даже не пришлось подделывать недоумение, оно было абсолютно искренним. – Я прилетел сюда несколько часов назад. Все, что я успел, – доехать до улицы этого чертового подпольщика, где влип в историю. Заметьте: не по своей воле… Какие могут быть ко мне вопросы?!

– Какие, говорите? – Дарья стерла с лица улыбку. – Честно вам скажу: вы или прекрасный актер, или… поразительной, прямо-таки сказочной наглости человек. Ну что ж, раз так, давайте галопом пройдемся по… вопросам, – голос ее изменился, стал жестче, она заговорила напористо, чуть подавшись вперед за столом: – Итак, вы с непонятным мне упорством утверждаете, что прилетели в город только вчера. Так? Алиби, признаться, хиленькое, серьезной проверки не выдержит. Интересно бы знать, на что надеетесь? Да и зачем вам это, никак не пойму!

– Не понимаю, о чем вы, – более-менее искренне изумился Сварог. – И вообще, вы скажите конкретно: за что и почему меня арестовали? Пардон, задержали. Что я такого совершил? На что я надеяться-то должен?!

– Вы мне никак не кажетесь глупым человеком, – не слушая его, напористо продолжала рыжая. – Неужели вы всерьез надеетесь, что я вас не запомнила и не узнаю? – Шевчук откинулась на стуле и скрестила руки на груди. – Или станете утверждать, что не были на Олеговой пустоши? И меня там не видели?

Е-мое! Опять Олегова пустошь, что еще за хренотень?! За кого она меня принима… И вдруг Сварог ясно осознал – за кого. За второго. Демона. А ч-черт… Вот сволочь, он уже здесь!

– Не был, – предельно честно сказал он и виновато развел руками. – И вас не видел. И впервые слышу про эту пустошь!

Так что ничем не могу помочь. Зато, сдается мне, вы сами себе можете помочь элементарнейшим образом. Я ведь не в багажных отсеках в самолетах летал, лежа согнутым в три погибели в полосатом чемодане. Я летал честным пассажиром, везде предъявлял паспорт, везде меня заносили в компьютерную базу, наверняка скрупулезно проставляя дату отлета-прилета и время суток. Вам это проверить – раз плюнуть… Да! Кроме того, как в московском, так и в шантарском аэропортах я повсюду видел камеры слежения и уж в объектив хотя бы одной из них я попал наверняка. Если и это не алиби… то тогда уж и не знаю, что вам надо. – Я вам скажу, что мне надо, – Даша опять обворожительно улыбнулась. – Мне надо того же, чего добивался гражданин Остен-Бакен от гражданки Инги Зайонц. А именно – глубокого раскаянья в содеянном и искреннего желания искупить вину тесным сотрудничеством с органами дознания. Вот, к примеру, лично я с вами совершенно честна и предельно открыта. И я вам откровенно признаюсь – нет у меня ни малейшего сомнения, что ваша фамилия значится во всех этих аэропортовских списках, а вашу физиономию прилежно запечатлела добрая дюжина аэропортовских камер. Вот нисколечко не сомневаюсь, что все обстоит так, как вы сказали, хотя, конечно, будем проверять… вернее, уже проверяем. А еще я с подкупающей девичьей доверчивостью откроюсь вам в том, чего сама пока не понимаю: как вам это все удалось так лихо провернуть. Правда, одна скороспелая версия у меня появилась… Вы слышали что-нибудь о фалып-турах за границу?