Александр Бушков - Сборник Спаситель Короны

Она наполовину выбила сигарету из пачки, протянула пачку Сварогу дала уцепиться зубами за фильтр, поднесла прикурить – поухаживала, одним словом. Задымила и сама. Протянув руку, взяла со стола пепельницу. Осталась стоять, привалившись к столу. На менте женского пола были узкие джинсы, что позволяло вволю любоваться бесспорной стройностью ее ножек. А плотно облегающий свитер позволял оценить и прочие достоинства фигуры. Крепкой, спортивной фигуры, надо признать. «Годочков-то ей, конечно, уже не двадцать и даже не тридцать, – подумал окончательно излечившийся от головной боли Сварог, – достаточно посмотреть на шею и руки. Однако только эти части тела, пожалуй, и выдают истинный возраст, а так и не догадаешься…»

– Давайте с вами поговорим, – сказала она. – То есть проведем разговор служебного характера – а иной вряд ли возможен в этих стенах, – но неофициальный, без протокола. И давайте сразу договоримся, что вы не станете требовать адвоката, английского консула и рассказывать мне про права человека. Если вы именно это и собираетесь делать… – она пожала плечами. – Ваше право. Только придется нашу беседу отложить. И боюсь, надолго отложить. Вы должно быть в курсе, какое у нас сейчас горячее времечко…

Она сделала небольшую паузу, похоже, ожидая какой-то реакции на свои слова. Сварог никак не отреагировал, ибо о том, что тут происходит «горячего», не имел совершенно ни малейшего понятия.

– И продолжения разговора, уж не посетуйте, вам придется дождаться в наших, – рыжеволосая хмыкнула, – пятизвездочных люксах с изумительными решетчатыми видами из окон.

– Поговорить, оно, конечно, можно. Даже и без адвоката. И – черт с ним – пусть даже без осмотра у врача. Ну уж тогда и без этого железа на запястьях, – Сварог повернулся боком на стуле, показывая скованные за спиной руки. – А то уж больно неправильно получается. Вины за мной нет, никаких гнусных злодеяний я не совершал, зато получил ущерб здоровью и, сидя в этих кандалах, продолжаю получать психологическую травму. И, к слову сказать, совершить что-либо противоправное я никак и не мог – прибыл в ваш гостеприимный город практически только что, еще и оглядеться-то толком не успел…

– Как у нас говорят, дурное дело – нехитрое. И в пять минут можно уложиться, чего уж говорить про только что прибывшего… Как-нибудь, даст бог, за рюмкой хорошего коньяка я вам расскажу множество забавных случаев из своей практики на тему: «Ах, как же мало времени занимает преступление!» Значит, наручники, говорите, вам мешают морально расслабиться и предаться чистосердечным откровениям?

– Да уж не помогают, это точно, – тяжко вздохнул Сварог.

– А хулиганить не станете? – с усмешкой спросила рыжая. – Бросаться на меня с криками: «Волки позорные, убью бля, нах!» – не будете? Я ж не знаю, как у вас в заграницах принято вести себя на допросах…

– Мне поклясться? Какие ваши клиенты обычно дают клятвы – «век воли не видать» или «божусь за пидараса»?

– Ого! Поражаюсь информированности рядового заграничного обывателя.

Шевчук забрала у Сварога искуренную до фильтра сигарету, загасила ее в пепельнице, загасила свою сигарету, поставила пепельницу на стол рядом с телефоном, обошла стул, на котором сидел Сварог, и расстегнула ему наручники. Помахивая «браслетами», вернулась за стол.

– Ну что, начнем разговор?

– Начинайте, – сказал Сварог, растирая запястья.

– Значит, вы у нас… – из большого бумажного пакета рыжеволосая достала прямоугольных очертаний предмет в пупырчатой кожаной обложке, в котором Сварог признал «свой» заграничный паспорт. – Чарльз Беркли? Гражданин Великобритании?

– Подданный ее величества английской королевы, – поправил Сварог

– Вам виднее, вам виднее, – проговорила рыжая, постукивая корочкой паспорта по столу. – А вот скажите, как такое может быть? Имя у вас насквозь нерусское, местожительство тоже, а говорите без малейшего акцента. И более того, знакомы с… весьма специфическими оборотами русской речи. Признаться, я заинтригована. Пожалейте женщину, удовлетворите ее любопытство.

– А разве это имеет хоть какое-то отношение к моему пребыванию здесь?

– Мы же просто разговариваем, не забыли? – напомнила Шевчук с легкой насмешкой.

– Это вы просто, а у меня так, простите великодушно, не получится, – Сварог почувствовал, что помаленьку начинает злиться. – Вы лучше объясните мне, наконец, в каком качестве я здесь нахожусь? Насколько я знаю ваше законодательство, я ничего противоправного не совершил.