Эшли Шумахер - Мгновения Амелии

В записи, сделанной почти год назад, он детально пересказывает их беседу. Нолану исполнилось восемнадцать, и он купил летний дом Эндсли в Локбруке.

Мама через своего риелтора отправила письмо. Понятия не имею, почему эта женщина все еще не научилась писать СМС или отправлять имейлы.

– Если хочешь купить мебель, то я пришлю своего помощника для оценки.

Могу поспорить, что она уже потратила деньги отца, а теперь заставит меня торговаться с безымянным помощником из-за моего детского покрывала, книг с картинками Эмили и футбольного мяча Эйвери.

– Покажи что-нибудь радостное, – прошу я, больше не в силах накапливать в себе груз негативных эмоций, – что-нибудь хорошее.

– Что-нибудь не паршивое? – улыбается Нолан. Пока я читала, он перелистывал ежедневники и выглядит вполне спокойным. Интересно, легче ли ему переживать воспоминания со мной? Надеюсь, что да.

Нолан передает мне еще один дневник в кожаной обложке, туго опоясанный свисающей завязкой.

– Что это? – осведомляюсь я.

– Что-то хорошее, – отвечает он.

Текст внутри написан разборчивым почерком. Я читаю первую недатированную запись, выведенную на странице детскими закорючками.

Сегодня мы побывали в Ормании. На турецком ormania означает лес. Узнал об этом из книги. Еще я прочитал книгу о мышонке и его друзьях мышатах. История странная, и у мышонка странное имя. Ормания понравилась Эм и Эй. Я ее выдумал. Завтра снова хотят туда. На обед я съел сэндвич, хотя пришлось меняться с Эм, потому что она вопила, что хочет съесть мой сэндвич с ветчиной, а не свой с сыром. Я узнал, что авиарий – это клетка для птиц, отчего разозлилась Эйвери. Прочитал об этом в книге. Эм расплакалась, потому что подумала, что Эйвери будет заперта в клетке, но вскоре обо всем забыла и доела свой сэндвич.

Я посмеиваюсь. В последнее время мной настолько позабыта радость, что от бурлящей внутри эмоции кажется, будто я зараз выпила целую банку газировки.

– Это не лучшая часть. – Наклонившись, Нолан перелистывает пару страниц. – Вот, начинай сверху.

Миссис С говорит, чтобы я называл ее Валери. Миссис С держит книжный магазин. Маме все равно, пойдем ли мы туда сами. Нам нужно держаться за руки, когда гуляем без нее. Мама подвезла нас и сказала, что придет через час. Валери угощает нас зелеными чипсами, которые должны быть сделаны из овощей, но на деле – из картошки. Она заставляет нас мыть руки, чтобы не оставлять на разворотах книг крошки. Больше всего мне нравится комната с маяком и горами. Эм и Эй сказали, что там Ормания. Я согласился с ними. Они считают меня королем Ормании. Я соглашаюсь с ними.

– Так орманская комната появилась еще до Ормании?

Нолан кивает, с улыбкой читая свои детские заметки.

– Ага. Если бы не Вэл и магазин, то Ормании в том виде, в котором она есть, не было бы.

– Или Эйвери и Эмили, – замечаю я.

Он кивает, на губах появляется печальная улыбка.

– Да.

Я наслаждаюсь происходящим. Передо мной в настоящей душе Нолана Эндсли разворачивается целая история Ормании. Мысли переплетаются с воспоминаниями о Дженне и ее требованием покупать только идеальные книги. В памяти всплывает, как отец читал мне перед сном. Восторгаюсь двумя малышками и мальчиком, немногим старше их, играющими под блестящим солнцем на песочном пляже и в прохладном убежище в виде необычного книжного магазина. От всего этого я начинаю заполнять тусклый мир вещами, которые возвращают желание жить.

Когда я прекращаю создавать мир, его наполняет любовь, потерянная и вновь обретенная. В реальности мне нравится отыскивать что-то новое, узнавать большее, а не тратить время зря на то, что мне неинтересно. Осознание этого заставляет меня схватить телефон, прежде чем я успею передумать.

Нолан поднимает на меня вопросительный взгляд.

– Можешь оставить меня ненадолго? Нужно кое-что сделать, – говорю я.

Он пристально смотрит на меня, готовую позвонить Майку, и улыбается.

– Посмотрю, не разнес ли все Уолли. Когда будешь уходить, не забудь положить на место ковер.

Он останавливается на середине лестницы, и наши взгляды встречаются.

– Амелия?

– Да?

– Удачи.

Нолан приседает на верхних ступеньках и внимательно прислушается. Видимо, решив, что опасности нет, спешно открывает дверь и отработанным жестом отодвигает ковер. Не может быть, чтобы его ни разу не заметили.

Я дожидаюсь, когда он положит ковер на дверцу, и, чтобы не передумать или не попасть под чары разумного ветра, без промедления набираю Марка.