Чжан Юэжань - Кокон [litres]

Осенью они наконец стали по-настоящему встречаться. И однажды в воскресенье мама привела дядюшку Линя знакомиться со мной. Перед знакомством он наверняка подготовился, расспросил ее о дочкиных предпочтениях и в ресторане заказывал только мои любимые блюда, да еще с поразительным терпением чистил мне креветки. Но я все равно видела, что ни капельки ему не нравлюсь. Это не зависело от моего отношения, держись я сколь угодно приветливо и бойко, ничего бы не изменилось. Возможно, само мое существование развенчивало ореол целомудренной стыдливости, окружавший маму. К тому же она чересчур меня опекала – когда мы были втроем, все ее внимание было сосредоточено на мне, а дядюшке Линю ничего не доставалось. Конечно же, мне он тоже не нравился. Ведь он был почти полной противоположностью папы. Многословный, с бурной жестикуляцией, да еще и хохотун. Дядюшка Линь был из тех незамысловатых людей без единой тайны, которую хотелось бы разгадать. А самое главное, он был веселым, энергичным, с активной жизненной позицией, а в моем понимании все эти черты были проявлениями неглубокой личности.

Сразу после обеда дядюшка Линь сказал, что свозит нас в пригород прогуляться у водохранилища. Больше получаса мы ехали на автобусе, а когда добрались до водохранилища, оказалось, там снимают телесериал, съемочная группа заняла все свободное место у берега и не разрешила нам подойти к воде. Тогда дядюшка Линь предложил забраться на гору неподалеку. Всю дорогу он болтал, ни на секунду не умолкая, словно радиоприемник, у которого заело кнопку “выключить”. На полпути мама подвернула ногу, дядюшка Линь тут же сел на корточки и принялся растирать ей лодыжку, потом убежал куда-то и вернулся с палкой. Когда мы остановились передохнуть, они с мамой устроили целое представление, уступая друг другу яблоко. Я сидела на камне и смотрела, как очищенное яблоко постепенно темнеет на воздухе. Я очень устала, мне хотелось поскорее вернуться. Но дядюшка Линь не соглашался, сказал, что мы должны дойти до вершины. Он считал, что это закалит мою волю и поможет вырасти над собой. Всю оставшуюся дорогу он шел рядом и подбадривал меня, рассказывал, какой красивый вид откроется с вершины, какой восторг ждет меня от покорения природы. Покорение природы? До чего наивные слова, скорее уж фантазии о покорении природы. Наконец мы добрались до вершины. Там ничего не было, только идиотский ветер. Но дядюшка Линь с довольным видом интересовался, чувствую ли я восторг, о котором он говорил. Я смотрела в его лицо, блестевшее, как студень из свиной шкуры, и передо мной совершенно отчетливо вырисовывался следующий факт: мама завела себе очень глупого ухажера. Но даже его глупость не вызывала такого раздражения, как мамин влюбленный вид. Она вдруг сделалась хрупкой и нежной, говорила тоненьким голосом, а еще вечно охала и ахала, не могла шагу ступить без инструктажа от дядюшки Линя, как если бы только вчера появилась на свет.

Только вчера появилась на свет – наверное, так оно и было, мама как будто заново родилась и теперь познавала мир, шагая за этим туповатым мужчиной. Значит, следы, которые оставил на ней мой папа, уже совершенно стерлись. Да, она выздоровела, ей больше не больно. Но почему это вышло так легко?

На самом деле я это предвидела. И когда мы с ней горько плакали после папиного ухода, я хорошо понимала, что ее боль отличается от моей. Она никогда в жизни не поймет моей любви. Благородной любви. Но и я не завидовала сейчас ее мелкому счастью, ни капли не завидовала и не хотела выздоравливать. Я лишь молилась, чтобы она не вламывалась с этим глупым мужчиной в мою жизнь и не пыталась перекрасить мой мир. К сожалению, молитвы были напрасны – то, чего я боялась, все-таки произошло.

На обратном пути мама наконец заметила мое настроение, но истолковала его по-своему, ей показалось, что я просто не хочу возвращаться к дедушке. Тогда она решила заранее обрадовать меня “хорошими новостями”: дядюшка Линь хлопочет о моем переводе в школу Цзинулу [49] Цзинулу – одна из ведущих начальных школ в Цзинане, основана в 1946 году. . Это лучшая школа в городе, сказала мама. Дядюшка Линь приложил немало усилий, чтобы все устроить. Улыбаясь, они смотрели на меня и полными надежды глазами вымогали слова благодарности.

Я молчала, тогда дядюшка Линь смущенно улыбнулся и сказал:

– Поначалу будет немного непривычно, это нормально, ведь методика, учебный план, уровень учеников в Цзинулу совсем другие. – Он принял вид настоящего работника просвещения. – Не бойся, что скатишься, я уже нашел тебе репетиторов по словесности и математике. Где начнешь отставать, сразу будем подтягивать.