Алексей Радов - Smoking kills

— Почему не на работе, сейчас совещание.

— Друг не может выйти из квартиры, подруга забрала ключи и оставила грубую записку, а у меня его куртка.

— Вы представляете, мы не просто так ходим каждый день в одно место.

— Что я могу против вас всех, когда хочу быть полезен.

— Постоим с минуту.

— Увольте, не располагаю свободным временем, но приятно свидаться посреди холодных бетонных арок и кипящей деловой активности со своим.

— Пожалуй. Вы не такой человек, чтобы разбрасываться. Я прикрою, но старайтесь не попасть сегодня в ту или иную историю, что бывает чаще, чем раз в пару летящих лет, и по весне приходится расставаться. Сердцу не дашь поручение быть на изготовку, но имеет смысл тренировать память, могут смять не сделав скидки, точно на ваши часы.

На другой стороне остановилась машина с представительными лицами. Оглядевшись, нет кого, они красиво вошли в пьяный дневной бар. Вреж знал некоторых, и не согласись везти папку, подошел бы. Они любили людей, не бросали попусту обещаний. Похлопав гипуя по плечу организатора, он бежал почти прочь, чтобы не пойти к ним пробивать проект. Его и не было, точно выстрелов по мчащемуся прочь автомобилю, поцелуев в дверь соседа, переброса вышедшими из обихода репликами, значащими не в логический интервал допустимых рубрикаций бранных фраз, брошенных в спину, допущенных за глаза, ставших частью природы. В его отношениях нечто пошло иначе, чем было раньше, но дальше становилось еще сильнее, могущественнее — если бы не конкурент.

Решив не быть обузой обычным посыльным, так назвал себя, бросил мешавшую рассуждать папку в окна третьего этажа, где играли на гитаре.

Он поговорит с Врежем, и при необходимости тот возьмет и сделает реверанс, бросит мешаться, словно капкан дичи. Они почти подружились, но не доброта двигала молодыми людьми.

Черский встретил без предисловий предложил вина. Им не нужно было открывать рты, чтобы говорить, это чувство сблизило непохожих мужчин, сделало сообщниками в теории общественного заговора.

— Сыграем в бридж?

— Как эти?

— Давай не будем делать вид, что мы друзья, рано или поздно это кончится, и она станет частью вселенской любви, точно секта десятников, мне нужно меньше, а ты хочешь остаться один, одиноким, разве не ясно загодя. Возьми выходные, оторвись на склонах.

— Дорогой мой человек, тебя плохо обучили ухаживать и общаться, нельзя ставить на набить лицо хаму, когда никто не рыпается. Солидный стиль и променад, кому ты платишь за спокойствие.

— Хотя бы не бью под колено, играя в захваченный город. Мы похожи, но у каждого свое во главе, ладно приткнуться на грохочущих трибунах, не биться в лед за застрявшим буром.

Вреж умел иногда дать точное название смене настроя, но никто не стремился пойти ему навстречу в таких ситуациях, позволить праздновать, пока другой не может прожевать.

Черский смело разлил по двести, сделал шумный глоток. Его любили за искренность и такт. Раздав маринованный сельдерей, он решил, что противник не зря заехал. Есть несложная работа. Глаза Врежа согласились, хотя предложение не было произнесено, грамотный управленец, многое сам. Железный в конце месяца, робкий в середине квартала, надежный в мелочах, требовательный к результату, примерно так сообщала переметнувшаяся подчиненная. Гроза в приватных разносах, молнией сбивал прозевавших вывод одинаковых. Ее, не меньше чем помада в тон оторочке, но разве Черский познакомился для поражения, подражая наскучившей заставке в перерывах. Она внесла в жизнь сумятицу и раздор, стоивших иной ночки. Вреж сбил мысль, ударив три раза в лоб, но уйти не сумел, Черский ответил ногами. Вреж бил наугад, часто дыша, Черский отвечал односложно. Схватив хозяина за голову, Вреж закричал, и было в его голосе много злобы. Не ходить им теперь за ней, не соревноваться в шпильке.

— Наша проблема серьезнее не придумать. Десять лет платим втридорога. Моим постоянным клиентам приходится платить самим, но это не всегда оправданно при растущих затратах.

Бизнес держим вдвоем, стараемся быть полезны. Обращались куда только есть, к уполномоченному по правам человека, на заместителя администрации, обещал помощь первый глава. Вы поймите, нам и рады, и утирают глаза. Я не хочу жить в такой стране.

— Ей кошмарно достается. Все что видите, стоит. Сами организовали ремонт базы, пригласили в штат молодых. Нет гарантий, что продержимся еще сто дней. К чему вы ничего не говорите?