Роман Солнцев - Золотое дно

— Откуда она? — удивился Никонов. — Впрочем, ясно… у меня-то воды мало.

— А у нас — хоть захлебнись. Вот и продавали, иногда по десять копеек киловатт. Желающих тьма, ведь энергия идет напрямую, не через посредников, там-то накрутят. И мы за счет этого два года держались… Но вот чтобы обводной туннель проколотить… Да и на ремонт колодца… Такая система гашения была опробована, кстати, в Индии, но там, сами знаете, нет таких плотин… полсотни, сто метров, а у нас двести пятьдесят… Водосбросные лотки и водобойный колодец внизу — идея хорошая, только ведь вода цепляет малейшую щелочку, разъедает… происходит кавитация, бурление, микровзрывы воздуха выщербляют стенки… я на пленку снимал, могу кино показать, как река разбирала блоки с эту комнату… таскала по колодцу, разрушая сами стенки…

— Если сброс будет долгим, — согласился Никонов, — колодец рассыплется, как сахарный… а там и ножки самой плотины поедут…

— У нас все давно рассчитано. Нужны только деньги.

— Нет, мальчик, не деньги, — ласково возразил ему Никонов. — А очень большие деньги. Здесь гранит мощный… когда рубили на левом берегу подъездной тоннель, ты же видел — даже потолки не крепили, опылили немного цементом и всё… — Сергей Васильевич потрепал за плечо Илью. — Вот если бы пробить в ЮНЕСКО нашу ГЭС как памятник истории… А?! Как всемирную ценность.

— Увы, в Южной Америке есть не менее грандиозные плотины… — ответил Илья.

— Так что же делать? Вечный русский вопрос. Кто виноват — понятно. Никто. А вот что делать?

— Уезжать всем отсюда, — тихо сказала жена Никонова. Она сидела в стороне, листала местную многотиражку, разглядывая незнакомые лица на фотографиях.

— Всем не уехать… — пробормотал Сергей Васильевич.

И старые люди за столом заозирались, словно разом вспомнили, какая гигантская, не поддающаяся сознанию человека силища висит сейчас над ними.

Но зачем в таком случае рисковать в эти дни, лететь куда-то в тайгу? Однако, словно услышав мои слова, вдруг Никонов повернулся ко мне:

— Посмотрим, что в горах… сколько снега… — И снова к молодому Хрустову. — Илюха, ты про Ищука толком ничего не сказал. Стран-н-но себя ведет.

— Про него дядя Валера может рассказать. Но он его боится, факт. Ищук вылез на дружбе с Чубайсом. А потом, говорят, его же и подставил. Зарвавшийся пацан, он был никто. А взлетел — скупал акции САРАЗа. Ему братья Черные выделили деньги… скупал — вплоть до угроз… Не продашь — крупно пожалеешь… Он якобы закончил университет, а он его просто не мог кончить, какой? Где? Все время здесь крутился. Да, пап?

Выйдя из ванной и оглаживая мокрую голову, отец сел к столу. Илья подвинул отцу стакан с минеральной водой, и тот, все с тем же потерянным, серым лицом, стал машинально пить.

— Диплом явно купленный, — продолжал сын. — Песни — да — хорошо поет. Я думаю, песнями и обаял старого президента. Окружил себя братками, на заводе разборки устраивались — куда тебе «Бандитский Петербург»… ножами резали друг друга! Потом одного своего приятеля сунул в правительство, братьев Черных кинул, конечно… разделил завод на две части, произвел эмиссию, акции растворил… те потеряли основной пакет… и завод стал принадлежать ясно кому.

— Есть такой анекдот, — снова, не глядя ни на кого, пробурчал Хрустов-старший. — Два червяка возятся в навозной куче. «Папа, а вот в яблоке жить хорошо?» — «В яблоке хорошо». — «А в апельсине жить?» — «Ой, хорошо и в апельсине». — «А почему же мы-то здесь?» — «Понимаешь, сынок, есть такое понятие — Родина».

— Вы, дядя Сережа, с ним осторожней, — сказал Илья. — Он ничего зря не делает.

— Да с ним все понятно, — протянул Никонов. — Если бы присоединил станцию, платил бы за энергию копейки, а заодно и с налогами мухлевал… можно выстроить схему, например, ГЭС оформить как дополнительный цех… не придерешься… Но фиг ему!

— И вы не очень заблуждайтесь насчет его патриотизма, — уточнил Илья. — Мать у него в Швейцарии, жена в Испании, дочь в Англии.

— Да это ради бога! Человек волен жить, где хочет. Только вот почему он брякнул, что готов продать акции ГЭС, которые у него есть?

— Он так сказал? — Илья аж отъехал на стуле от стола. — Так, говорят, играл Таль. Швырял фигуры.

— Да, он так сказал. — Никонов словно только что услышал вопрос Ильи. — Почему? Я совершенно уверен — плотина выстоит. Ты завод продавай, коли уж на то пошло.

— Он хитрый-митрый-конопатый, убил бабушку лопатой. — Илья поднялся. — Мне пора.