Анатолий Калинин - Цыган

Хотя таких, как этот бухгалтер и этот кладовщик, вряд ли она когда-нибудь загрызет. В то время как их начальница, замечтавшись о Будулае, невидящими глазами уставилась прямо перед собой, они, обрадованные предоставленной им полной свободой, наперегонки друг перед другом спешат до следующей ярмарки запастись. Мало того, что недоливают, недосыпают и недовешивают, но еще и не забывают рассовывать себе по карманам вырученные от продажи меда, муки и сала радужные бумажки так, что только слепой может не увидеть их химии. Для Шелоро не потребовалось и пяти минут, чтобы ее расшифровать. По две бумажки каждый из них кладет в правые карманы своих полушубков, а по одной в левые. Даже распродаваемый ими товар тает не с такой же быстротой, с какой распухают у них карманы. По две радужные бумажки в один карман и по одной в другой. Через две на третью. И еще неизвестно, какой у них карман предназначается для колхоза, а какой для себя. А эта дуреха сидит себе на подножке и мечтает о Будулае. Интересно, о чем она будет мечтать, когда председатель колхоза начнет по накладным сверять ее дебет с кредитом? Нет, до этого Шелоро совсем другого мнения была о Клавдии. Если она все еще надеется сойтись для совместной жизни с Будулаем, то семейка у них окажется что надо. Наживут вдвоем столько, что потом не только детям, но и внукам голодовать хватит.

У Шелоро уже не хватало зла молча стоять и наблюдать, как химичат бухгалтер и кладовщик. Обойдя машину, она дотронулась до плеча Клавдии.

— Тебе что, милая, не терпится в казенный дом загудеть? — И она выразительно сконструировала перед ее глазами из пальцев решетку.

Вскидывая голову, Клавдия удивленно взглянула на нее затуманенными глазами.

— Ты еще здесь?

— Ты лучше не на меня пялься, а на своих подручных посмотри, — посоветовала ей Шелоро.

С утра уже немало всего и всякого успела, насмотреться на ярмарке Шелоро. Но даже и тогда, когда от прикосновения ее батога вдруг взлетели над ярмарочной площадью две пыжиковые шапки, она не испытала такого удовольствия, какое испытала теперь, услышав раскаленный от возмущения и гнева голос Клавдии:

— А ну-ка, выворачивайте карманы, химики. Нет, давай я сама их выверну. Вы думали, я заснула? Я вам обещала, что выведу на чистую воду, а теперь у меня и свидетель есть. И ты тоже оба кармана выворачивай, пока я тебя самого наизнанку не вывернула. Обратно я вас прямо к Тимофею Ильичу представлю. Шелоро! Иди-ка сюда, Шелоро!

Но Шелоро уже далеко была. Она опять узнала в бешено сверкающей глазами и полыхающей румянцем Клавдии истинную казачку и могла спокойно продолжать свой путь по ярмарке. С сознанием исполненного долга и с чистой совестью раствориться в многоцветной и многоликой толпе.

Ярмарка шумела и бурлила, завораживая взор. Конечно, предвоенные ярмарки были и богаче, и веселее, а может быть, теперь это только казалось ей… Но и на этой, распустившейся посредине площади громадным тюльпаном карусели детишкам, которых взяли сюда с собой родители, можно было покружиться на белых, вороных и рыжих лошадях с золотой и серебряной сбруей. И об этой большой новогодней елке на дощатом помосте, увенчанной хрустальной звездой, надо не забыть рассказать дома своим ребятишкам и Егору. Не говоря уже о забившем всю Соборную площадь с боковыми переулками мычащем, хрюкающем, кудахтающем товаре на любой выбор, И еще рассказать Егору в подробностях, как, не успев расстаться с Клавдией, она вдруг лицом к лицу столкнулась на ярмарке с Настей.

Вот так прямо и выскочила на нее, выдавленная толпой, как пробка из бутылки. Настя остановилась перед Шелоро лицом к лицу с хозяйственной клетчатой сумкой в одной руке и с перекинутыми через другую руку коричневыми полусапожками с белыми отворотами. Шелоро так ошеломила эта новая встреча, что она не нашла ничего лучшего, как сразу же и выпалить ей:

— А я только что здесь твою соперницу видела.

И тут же она раскаялась в своих словах.

— Ты сперва поздоровайся, — враждебно сказала Настя. — Никакой соперницы у меня здесь нет.

Шелоро поспешила поправиться:

— Ну не соперницу, а приемную мать твоего племянника Вани. — Шелоро оглянулась. — Она тут близко тоже с машины торгует.

Вдруг Настя, мрачно глядя на нее, спросила:

— Будулай у нее на квартире стоит?

— Кто тебе сказал?

Настя усмехнулась.

— Ты же знаешь, что у цыганского радио перебоев не бывает.

— Но она такая же ему жена, как ты Михаилу.