Вера Колочкова - Зима Джульетты

– Уже не хочу. Должен сказать, что ты бываешь весьма убедительна в доводах.

– Ну я ж юрист все-таки. Мне положено. Ух ты, мясо несут… И пиво… Ура! Все-таки есть счастье в жизни…

Гоша смотрел на Варю, чувствуя, как внутри все плавится от нежности. Все, все ему в ней нравилось! Как она ест, как неуклюже подносит ко рту тяжелую кружку с пивом, как верхняя губа окунается в пенную шапку… Может, некрасиво со стороны, а ему – нравится. Скоро она будет его женой. А он ей мужем. Они оба доверились этому обстоятельству. И похоже, она никогда не даст ему заскучать.

Когда пообедали и улыбчивая официантка унесла папочку с вложенными в нее купюрами, он произнес решительно:

– Ну что, поехали?

– Куда?

– Как это – куда? Квартиру смотреть! Мы же вчера еще хотели!

– Слушай… А чего ты мне раньше эту квартиру не показывал, а? Все по каким-то чужим дачам возил… Боялся, что я запрошусь за тебя замуж, прельстившись наличием у тебя квартиры?

– Нет. Просто я не хотел туда. Это трудно объяснить, но… Будто мне стыдно было.

– Перед кем стыдно? Перед теткой, которая умерла?

– Ну да… У меня такое чувство, будто я ее обманул. Или нет, не так. Мне трудно принять это великодушие, вот в чем дело. И стыдно. Я ведь ничего для тетки не сделал, когда она жива была. Вообще про нее забыл… Да, памятник ей поставил. Но что – памятник? Скажи, Варь, я сейчас глупости говорю, да? Смешно выгляжу? Сидит здоровый детина, пеплом голову себе посыпает, вместо того, чтобы свалившемуся наследству радоваться.

– Не знаю. И впрямь немного достоевщиной попахивает. Но я тебя понимаю, я бы тоже, наверное… Да, в этом что-то есть, понимаю. И ты вовсе не смешон и не глупо выглядишь, наоборот, я тебя еще больше уважать и любить стала. И еще… Если тебе не комфортно, может, и сейчас не поедем?

– Нет, мы поедем. Надо эту неловкость преодолеть. Если тетушка так решила, надо ее решение уважать. Поедем…

– Господи, Гош! Какие же мы с тобой оба впечатлительные! Как жить-то будем?

– Да как?.. Впечатляться и жить. Жить и впечатляться. Как все, так и мы.

– Ладно, поехали. Далеко?

– Нет, тут рядом.

Он подвез ее к подъезду старого дома в центре города, серой оштукатуренной пятиэтажке-хрущевке. Варя вышла из машины, огляделась. Двор был тоже старый, уютно заросший кустами сирени и шиповника, с неизменными тополями и облупленными скамейками у подъездов. Странно, что на скамейках бабушек не было. Вымерли все, что ли?

– Пойдем… – мотнул головой Гоша, открывая дверь подъезда.

И резво зашагал по лестнице на третий этаж. Варя робко поднималась сзади след в след, чуть поеживаясь. Всегда чувствовала себя неловко на незнакомой территории, да еще такой, пропитанной чужими запахами. От одной двери несло тушеными овощами с чесноком, от другой – жареной пригорелой картошкой… Так и казалось, что одна из дверей вдруг откроется и сердитый голос произнесет резко – ты кто такая, зачем пришла?

Зачем, зачем?.. Замуж выходить, вот зачем. За любимого мужчину, между прочим. Скоро и наши запахи жизнедеятельности вольются в общую какофонию, дайте срок. У меня тоже часто картошка пригорает…

Квартира и впрямь оказалась убитой, пахла пылью и жалкими ошметками чужого быта. Человек ушел, а неприкаянные ошметки остались. Вот стоптанная тапочка посреди прихожей, почему-то одна. Жалкие пластиковые висюльки в кухонном проеме тревожно дрогнули от сквозняка. И сама кухня с розовым гарнитуром в цветочек, розовым плафоном с кружавчиками, наверное, уютная когда-то, теперь казалась нелепой, как старушка в детской пижамке.

Гоша шагнул к окну, распахнул его настежь. И сразу стало уютнее, будто осень с желтыми тополями ввалилась гурьбой в необжитое пространство, заполнила его ветром, шумом листвы и криками детворы с деткой площадки.

Варя тоже подошла к окну, проговорила тихо:

– А знаешь, здесь ничего. Энергетика хорошая. И окна во двор – тоже хорошо.

– А мне везде с тобой хорошо, где бы ни было, – обнимая ее сзади за плечи и притягивая к себе, нежно пробормотал Гоша. – Я хочу жить с тобой, хочу от тебя детей… И чтобы я с коляской гулял, пока ты обед готовишь. Во-о-он в той аллейке, видишь?

– Вижу…

– И чтобы ты ругала меня, когда я хлеб забуду купить.

– Ага. А еще – когда мусор забудешь вынести. Сама-то я всегда забываю…

И оба замолчали, наслаждаясь минутой счастья. Варя улыбалась, чуть покачиваясь в его руках.

– Странная все-таки штука жизнь… – тихо произнес Гоша ей в ухо. – И почему нам все это надо, а?