Владимир Козлов - Сестра Морфея

Он понял, что Людмила Ивановна собралась в детский дом. Не зная её в работе, — возражать, не стал. Считая, если человек имеет высшее спортивное образование, значит что — то может делать. На наборе в «Сибири» она показала себя с наилучшей стороны.

Сев на переднее сиденье рядом с ним она приняла серьёзный вид. Достала из сумочки зеркальце и губную помаду привела себя в порядок.

— Теперь можно трогать, — произнесла она, — а на съёмки меня уже приглашали. И даже деньги предлагали за это. Но не получилось. На день передачи у меня щёку разнесло как назло. А так глядишь, звездой бы экрана стала. Я ведь очень артистична. В школьных спектаклях играла постоянно. И мысль о том, чтобы пойти учится на актрису, зрела в моём мозгу. Ночей не спала в выпускном классе, представляла, как я буду порхать по сцене и срывать аплодисменты.

— И что тебе помешало идти в искусство? — тронулся он с места.

— Дурость и раннее желание выскочить замуж, — выпалила она. — Вот что!

— Странно, — притормозил он около светофора, — искусство и спорт, вещи разные. Как тебя в спорт — то занесло?

— Ты вроде умный мужчина, мог бы и не спрашивать об этом. Неужели трудно догадаться? Влюбилась в лагере в тренера по волейболу из Москвы. Жила с ним в гражданском браке, — правда временами. Он меня и пристроил в институт. Я с ним семь лет жила, училась и разносила телеграммы. Жили не богато, но сносно. Он часто выезжал на соревнования по разным городам. В общей сложности, за год, я его видала только шесть месяцев. Чтобы понятней тебе было, я выполняла ещё функции сторожа его однокомнатной квартиры. Честно говоря, красть там было нечего. А когда Янка родилась, он меня к отцу привёз. И наказал ему, чтобы меня за порог дома не выпускал. Сволочь такая! Наболтал отцу, что дочка не от него на свет появилась. Алименты отказался платить жмот длинноногий. А Янка то копия его. Ну, его бог покарал за все прегрешения. Жалко, только дочку он сейчас увидеть не может. Нет его больше. Умер от саркомы. Коленку снёс, а саркома его тут и подстерегла.

…Загорелся зелёный свет, Платон продолжил движение. Она притихла и стала смотреть на дорогу. Через минуту они были на месте. Он остановил машину около стадиона детского дома:

— Я с тобой туда ни пойду. Мне там пока рано появляться. А ты дерзай, круши преграды перед собой, если жить достойно желаешь!

— Спасибо за напутствие Платон!

Он удивился и повернул её голову к себе.

— Это что имя из твоего мадригала?

— Можно подумать, что ты только на свет появился. Да тебя все за глаза в городе называют Серёга Платон. Я бы тебя нарекла Ярославом Мудрым. Тебе бы это имя больше подошло.

Она открыла дверку и выпрыгнула из машины. Осмотрелась, нашла узенькую тропинку и побежала по ней. Он внимательно и придирчиво посмотрел на неё сзади. Только сейчас он познакомился ещё с одним её недостатком. Поморщился от отчаянья и произнёс.

— Да! — на этой попке любой мячик устоит, — не скатиться. Плоская задница, самый верный признак, нехватки серого вещества в черепушке. Значит эта женщина, как и её брат, унаследовала гены своей мамы.

Он почувствовал слабость и боль в ногах. Чуточку боль доставала и позвоночник. Винт знал, что эти недуги беспричинно не приходят. Нервные вспышки, полученные с утра, спровоцировали подобную атаку на организм.

В ожидании Людмилы Ивановны он включил музыку и закрыл глаза.

Этому детскому дому мог позавидовать любой крымский санаторий. Свой зоопарк, с ламами павлинами и другой живностью находился напротив головного сооружения, рядом через аллею располагался дендропарк. Чуть дальше благоухал большой фруктовый сад. Людмила Ивановна с узкой тропинки свернула на тротуар, и вышла на тоннель переплетённой виноградом. Пройдя по тоннелю метров тридцать, увидала сидящую на маленьком стульчике девочку с клеткой, в которой находился декоративный кролик.

— Золотце, а где у вас центральный вход, — присела она на корточки перед девочкой.

— Идите прямо, не ошибётесь, — указала она рукой вперёд, — не куда только не сворачивайте, и собак не дразните. Они чужаков не любят. Могут и покусать.

Людмила Ивановна передёрнула плечами и поднялась с корточек.

— Я сама любую собаку порву, — и пошла к цели.

Распахнув большие стеклянные двери, она вошла в здание. На вахте сидела дежурная — вахтёр и смотрела на монитор видеокамеры. Увидав незнакомую посетительницу, повернулась к ней: