Энн Тайлер - Морган ускользает

– Разве я не говорил? – спросил он у Эмили. – Все будет отлично. Я о тебе позабочусь, голубка.

Эмили стояла, глядя на него.

– Садись, – сказал он. И подтолкнул ее к смотровому столу. Эмили присела на его изножье, разгладила юбку.

А Морган пошел кругами по комнате. Инструменты поражали его варварским видом – щипцы, пинцеты. Женщинам приходится жить в мире, которым правят внутренние органы ! В одном углу комнаты возвышались медицинские весы. Последний, кто вставал на них, весил сто восемьдесят два фунта.

– Господи помилуй… – неодобрительно произнес Морган. И сдвинул грузики влево. Было в них что-то солидное, авторитетное. – Ну-с, юная леди, – сказал он Эмили, – будьте любезны запрыгнуть на наши весы…

– Мне нужно было в клинику позвонить. В «Планирование семьи» или еще куда-то, – сказала словно себе самой Эмили. – Я и собиралась, каждый день, но, не знаю, в последнее время я словно приросла к месту, заледенела.

– Хотите наш больничный халатик? – спросил, роясь в шкафу, Морган. – Смотрите, розовенький. Примерьте наш халатик от Скиапарелли, мисс…

Эмили не отвечала. Сидела напряженная, крепко сжимая лежавшие на коленях ладони.

Морган подошел, коснулся ее руки:

– Не тревожься, Эмили. Все уладится. Эмили? Я действую тебе на нервы? Ты хочешь, чтобы я ушел? Ладно, я выйду, подожду тебя там, это хорошая мысль… Ты только не беспокойся.

Она так и не ответила.

Морган покинул ее, прошел в приемную. Выбрал кресло в углу, самое далекое от грушевидной дамы, и все равно ему казалось, что она давит на него. От дамы исходило вздувавшееся, неотвязное тепло, хоть она и притворялась, будто ничего такого нет, и казалась поглощенной чтением журнала «Малыш». Морган понурился, прикрыл пальцами глаза. Все было обманом. А сейчас он знал правду, и неважно сколько времени отнимет у Фогарти ее научное подтверждение. Это оно. То самое.

А ему капут.

Женщина перелистывала журнал, где-то далеко сигналили автомобили, звонил, вернее, приглушенно мурлыкал телефон. Морган поднял голову, уставился на дубовую дверь. Он начал видеть всю ситуацию под новым углом. В его руках оказалась чья-то жизнь, несколько жизней. И может быть, цели более высокой, чем эта, он никогда уже не получит: принять свою участь достойно, с любовью, и распорядиться ею наилучшим, какой ему по силам, образом.

В среду утром, после того как Эмили позвонил доктор, Морган пошел из магазина домой, чтобы сказать обо всем Бонни. У нее случился очередной приступ весенней любви к чистоте, Бонни занималась уборкой, после которой в доме всегда воцарялся беспорядок еще больший, чем прежде. Едва войдя в дом, Морган почувствовал запах витавшей в воздухе пыли. Повязав волосы платочком, Бонни трудилась в столовой, умывая портреты предков. Угрюмые джентльмены в сюртуках девятнадцатого столетия восседали в креслах, однако Бонни им не запугать. Она драила их физиономии с такой же живой энергией, с какой скоблила когда-то своих детей. Морган постоял в двери, наблюдая за ней.

Бонни выжала губку, отерла ладонью лоб и повернулась к мужу:

– Морган? Что случилось?

И он ответил:

– Эмили беременна.

За ту секунду, что потребовалась ей для усвоения этой новости, он понял, что выбрал неправильные слова. Бонни легко могла истолковать их неверно. И сказать: «Ой, как хорошо! Они, я полагаю, в восторге!» Но нет, она все поняла правильно. Рот ее приоткрылся. Лицо стало белым, непроницаемым. Она отклонилась назад и метнула в него губку. Та шаркнула Моргана по щеке, мокрая, теплая и шершавая, словно живая. Определенное впечатление на него это произвело. (Какая женщина! Прямая, как электрический разряд, – бьет в самую точку.) Впрочем, ударов по лицу он никогда не терпел. Он почувствовал горечь, блаженный гнев и понял, что свободен. Повернулся и покинул дом.

Вернувшись в магазин, он прошел мимо Баткинса и направился к телефону.

– Эмили? Ты можешь говорить? – спросил он.

– Да. Леон грузит машину.

– Ну вот, я ей признался.

– И что она сказала?

– Да, в общем, ничего.

– Очень рассердилась?

– Нет. Да. Не знаю. Эмили, ты с Леоном поговорила?

– Нет. Собираюсь.

– Когда?

– Скоро, – сказала она. – Сейчас мы должны выступить в библиотеке. Придется подождать, пока закончим.

– Не понимаю почему, – сказал Морган.

– Может быть, я ему этой ночью скажу.

– Ночью? Голубка, лучше разделаться с этим побыстрее.

– Ну… понимаешь, просто нужно выбрать подходящий момент.