Кэндес Бушнелл - Все на продажу

— Тут ты ошибаешься, — возразила Мими. — Мужчины и возражают раскошелиться на что-то полезное для них, но терпеть не могут зря швыряться деньгами.

— Возьмешь лишний раз в рот — мигом обо всем забудет. — Дав этот совет специалистки, Пиппи заковыляла к такси. Ее лисья шуба распахнулась, тяжелые груди, обтянутые зеленым свитером, торчали наружу, как боеголовки снарядов. Мими взяла Джейни под руку и сказала:

— Не обращай внимания на Пиппи. Она прелесть, но страшно завистливая. Особенно она завидует тебе теперь, когда ты пре успеваешь, а у нее дела ни к черту. Из-за этой твоей обложки «Максима» она чуть не свихнулась.

— Что именно она сказала? — осведомилась Джейни.

— Ничего нового. Что не понимает, почему в журнале выбрали тебя, а не ее.

— Ее ведь уже года три не снимали в нормальном кино, — запротестовала Джейни. — А последний фильм так и не попал на экраны, а сразу пошел на видео.

— Не имеет значения. Она воображает, что по-прежнему популярна, как десять лет назад. Как ее подруги, мы должны позволить ей и дальше заблуждаться.

— А по-моему, она может наделать бед, — упрямо бросила Джейни, но Мими только рассмеялась.

— Пиппи? Она слишком глупа, чтобы быть опасной. Правда, я бы не осмелилась оставить ее одну в комнате с жемчугом, который ты сейчас купила… — Как будто читая в глазах Джейни вопрос, Мими быстро добавила:

— Знаю, знаю, Пиппи — ходячее горе, у нее мозги набекрень, но ведь я с ней выросла, она мне как сестра. Ее крестная была лучшей подругой моей матери. У маленькой Пиппи и у ее сестры никогда толком не было семьи, поэтому она проводила с нами все праздники. И потом у всех нас есть недостатки. Например, у меня их полно, и в моем возрасте я хочу, чтобы к ним относились снисходительно. В сорок лет с женщиной что-то происходит: она начинает понимать, как важно проявлять к людям доброту.

Джейни усмехнулась — так всегда бывало, когда она пыталась скрыть замешательство.

— Я вовсе не хотела…

— Я тебя не упрекаю. Но мы можем быть с Пиппи терпеливы ми, зная историю ее жизни. Она устала, разочаровалась, судьба ее изрядно помяла, к тому же у нее нет ни денег, ни мужчины, который бы о ней позаботился. Неудивительно, что она зла на весь свет.

— Разумеется, ты права, — сказала Джейни. Мими улыбнулась и сжала ей руку.

— Мне пора. Я обещала встретить детей Джорджа в аэропорту. Скоро увидимся!

Джейни улыбнулась и проводила Мими глазами. В арсенале Мими был большой запас восхитительно элегантных жестов: достаточно было посмотреть, как она стучит пальчиком по окну машины, привлекая внимание водителя, как стоит, наклонив гону, пока он открывает ей дверцу. Прежде чем нырнуть на сиденье, она ловко подобрала полы шубы.

— Если Селден станет тебя упрекать за жемчуг, — крикнула она па прощание, — сошлись на меня: мол, это я заставила тебя его купить!

— Так я и сделаю! — крикнула Джейни в ответ. Машина Мими укатила, а Джейни свернула на Мэдисон-авеню. Спрятав руки в карманы белого норкового манто, она наслаждалась морозным декабрьским воздухом, безветрием, темным небом, разлитым в воздухе приподнятым ожиданием, предвещающим снег. Лица прохожих были радостными, словно вместе со снегопадом начнется настоящий праздник.

Джейни всегда относилась к первому зимнему снегу как к чему-то особенному. В день первого снега могло произойти все, что угодно. В подтверждение этого она потрогала жемчужины у себя на шее. Купить черный жемчуг в день, когда выпадет снег, — доброе предзнаменование… Но уже через минуту настроение ей испортила мысль о неизбежной реакции Селдена на ее покупку. У него была куча денег — задавая осторожные вопросы, Джейни пришла к выводу, что у него есть миллионов тридцать, а то и больше, но когда доходило до трат, он вел себя, как типичный представитель среднего класса. Его любимым вопросом был: «Ты уверена, что тебе это действительно нужно?» Он повторял это всякий раз, когда обнаруживал, что она что-то купила. Отчаяние обычно заставляло ее парировать: «А ты уверен, что тебе действительно нужна коллекционная машина за полмиллиона?» На это он холодно отвечал: «Если ты про „ягуар“, то это произведение искусства. Я его никогда не продам».

В точности то же она решила ему сказать про жемчуг: радуйся, это произведение искусства! Но, двигаясь в праздничной толпе, она думала о несправедливости сложившейся ситуации. А ведь Мими истратила гораздо больше, чем она: кроме золотых часов для Зизи за 20 тысяч, она соблазнилась бриллиантовым колье за 150 тысяч для себя. Едва войдя в помещение, она заявила, что не уйдет без этого колье, красовавшегося на синем бархате в запертом прозрачном сейфе.