Кэндес Бушнелл - Все на продажу

Джейни побледнела и схватилась за живот, как будто ее тошнило от одной мысли о том, чтобы заплатить. Глубоко вздохнув, она встала.

— Да, способ хорош — для вас, — осуждающе проговорила она. — А вот у меня нет денег.

— Бросьте! У вас должны найтись деньги. Вы же знаменитая модель. Уж тридцать-то тысяч наскребете, я полагаю.

— Нет, не наскребу, — ответила она холодно. — Модели зарабатывают не так много, как принято считать. Агентство забирает у меня двадцать пять процентов, потом правительство оттяпывает еще половину. Я считаю везением, когда мой годовой заработок достигает пятидесяти тысяч чистыми. Может, вы запамятовали, но в Нью-Йорке этого едва хватает на аренду жилья.

— Зато я помню, что у вас есть Селден, — спокойно сказал он

— По-моему, женщине не годится полностью полагаться на мужа, — заявила Джейни, многозначительно глядя на него.

Господи, подумал он, приглаживая ладонью волосы. Если она так понимает гордость, то никогда не вернет эти деньги. Глядя, как она нарочито медленно забирает письмо и прячет его в сумочку, он разрывался между желанием ей помочь и побуждением умыть руки.

— Если все сводится к тридцати тысячам… — начал он. Она обернулась.

— Я не приму деньги у лучшего друга моего мужа! — отчеканила она. Ирония ситуации заключалась в том, что раньше она взяла бы, еще как взяла! Сейчас она твердила себе, что дело не в деньгах, а в принципе. Ей осточертели все комстоки дибблы на свете. — И потом, разве не ясно, что если я с ним расплачусь, то ему ничто не помешает снова чего-то от меня потребовать? — И она направилась к двери.

— Есть небольшая загвоздка, — бросил Джордж ей вслед. '

— Да? — Джейни остановилась, но пока не обернулась.

— Одно дело, если бы я сам что-то не поделил с Комстоком Дибблом. И совсем другое — вступиться за другого человека. Если я позвоню Дибблу, он скорее всего пошлет меня куда подальше.

Теперь она стояла вполоборота и поглядывала на него.

— Отлично понимаю, — холодно проговорила она. — И все же хотела бы попросить вас о небольшой услуге, если не возражаете: не могли бы вы сделать вид, что у нас не было этого разговора?

Джордж в ответ засмеялся. Она действительно оказалась не такой, как он представлял: ей не занимать самообладания. Он встал и шагнул к ней.

— Признайтесь, вам просто хочется засветить этому ублюдку промеж ног.

Их глаза встретились. Они отлично друг друга понимали.

— Очень хочется, — согласилась Джейни, опуская голову.

— С этого и надо было начинать, — грубо брякнул Джордж.

— Я бы с радостью, но вы мне не дали.

— Тогда договорились. — И он сунул руку в карман за ключа ми — жест, подразумевавший, что он готов уйти. — Я велю своим адвокатам посоветовать его адвокатам посадить собак на цепь.

Оба замолчали. Он был уверен, что она готовится броситься ему на шею, и предпочел бы, чтобы этого не случилось, поскольку она успела слишком сильно ему понравиться, к чему он оказался не готов. Он зашагал к лифту, она — за ним. Их шаги гулко разнеслись по пустым комнатам.

— Не представляю, как можно жить в таких хоромах, — сказала Джейни, озираясь.

— Наверное, Мими — одна из немногих женщин на свете, которая с этим справится. Это не значит, что вам это не по плечу…

— Нет, я совершенно не разбираюсь в домах и обстановке, — скромно возразила Джейни. — Я владею только одним талантом — демонстрировать бюстгальтеры.

Входя в лифт, он подумал, что если она намеревалась привлечь этими словами его внимание к своей груди, то добилась цели. Джордж решил поменять тему:

— Можно попросить вас о небольшой услуге?

Он собирался попросить ее не рассказывать о квартире Мими, но она решила, что речь пойдет о сексе, подошла к нему вплотную (хотя в тесной кабинке они и так стояли почти впритык) и, чуть ли не касаясь губами его уха, ответила:

— Конечно, я всегда готова, Джордж. Я всегда буду вам благодарна. Вам остается только попросить.

В следующую секунду дверь лифта открылась, и они вышли в холл. Бушвелл распахнул для них дверь.

— Доброй ночи, мистер Пакстон.

— Доброй ночи, Бушвелл. Я загляну на следующей неделе.

Стоя на тротуаре, он протянул Джейни руку, но она подставила ему щеку для поцелуя, потом слегка повернула голову — он решил, что нарочно, — и его поцелуй пришелся почти ей в губы.

— До свидания, Джордж, — сказала она весело и зашагала прочь. Один раз она обернулась, чтобы помахать ему рукой, и у него появилось чувство, что его умело использовали. В данном случае это чувство нельзя было назвать неприятным.