Кэндес Бушнелл - Все на продажу

— Джейни! Я не верю в свою удачу! Уже несколько дней пытаюсь тебя отыскать…

— Вы кто? — спросила она ледяным тоном.

— Не узнаешь? Догадайся.

— Не могу.

— Йен. Йен Кармайкл. Я в Нью-Йорке.

Они договорились встретиться в баре на углу, рядышком с ее квартирой. Джейни не переставала вспоминать капитана, но когда тот вошел, удивилась, чем он ее привлекал. Ее сердце превратилось в лед. Здесь, вдали от моря, Йен показался ей совершенно заурядным. В безжалостном свете, на который так щедр Нью-Йорк, он мало чем отличался от туриста со Среднего Запада: акриловый свитер, купленные только что на Третьей авеню уродливые кожаные сапоги, которыми он определенно гордился. Они трижды заказывали на двоих текилу; Джейни очень старалась почувствовать к нему то же самое, что чувствовала летом, но тщетно. Тогда его зубы казались ей ослепительно белыми, а теперь — желтыми и щербатыми. Глаза — восхитительные синие глаза, в которые она раньше так вожделенно заглядывала, — оказались посажены слишком близко, чудесные светлые волосы были подстрижены неудачно, привлекая лишнее внимание к крупному носу. Йен объяснил, что приехал в Нью-Йорк на две недели, заказать кое-какое оснащение для «Мамауды», и все повторял, как ему не верится, что они все-таки увиделись. Когда он взял ее за руку, она чуть было не сбежала — так подсказывал инстинкт.

Настал неизбежный момент: Джейни пригласила его к себе. Йен стоя целовал ее у камина, и ей хотелось кричать от неприятного ощущения, когда он лез языком ей в рот. Она так долго ждала этого мгновения… Что с ней произошло? Когда они приступили к любви, Джейни хотела почувствовать страсть, как летом, но ничего не произошло. Когда он занялся с ней оральным сексом, это только раздражало, и она уже хотела, чтобы он быстрее ею овладел, чтобы всему этому пришел конец. Когда он вошел в нее, она даже не удосужилась закрыть глаза, так была безучастна к происходящему. На его вопрос, можно ли кончить, она пробормотала:

— Да, пожалуйста.

Полежав на ней, Йен вздохнул, помотал головой, встал и начал одеваться.

— Ты куда? — спросила Джейни.

— Ухожу, вот и все.

— Я не понимаю…

— Все ты понимаешь. Но я…

— Послушай, Джейни, — проговорил он, надевая через голову свитер, — не признавайся мне больше в любви, потому что это не правда.

— Откуда ты знаешь? Йен сел на край кровати.

— Ты никогда не была в меня влюблена, Джейни. Неужели ты этого не понимаешь? — Она хотела возразить, но он жестом заставил ее молчать. — Это была просто фантазия, ты сама вбила это себе в голову. Иначе ты бы свихнулась. Если бы ты задумалась, чем занимаешься…

— Нет, я тебя любила! — крикнула Джейни, пытаясь прикрыться скомканной простыней. Он встал.

— Ты холодная. Слишком холодная, чтобы кого-нибудь по любить.

Лучше бы он ударил ее. От этих слов Джейни ахнула и прижалась к стене. Йен повернулся и вышел из комнаты. Забыв про простыню, она побежала за ним.

— Как ты смеешь так говорить? Это не правда! Распахнув дверь, он обернулся, и Джейни увидела, что его

Лицо искажено ненавистью.

— Ты похожа на паука черная вдова, — бросил он и побежал вниз по лестнице.

— Йен, подожди…

Но кричать ему вслед было бессмысленно. Она захлопнула дверь и привалилась к ней, всхлипывая. Почему всегда так происходит? Почему никто не понимает?..

Но спустя несколько минут слезы высохли, и Джейни подошла к зеркалу. Насмотревшись на себя, она закатилась истерическим хохотом. Такая красота — либо шутка, либо чудо. Люди останавливали Джейни на улице, чтобы сказать ей, что она очень красива, мужчины в машинах рисковали вывихнуть шеи, оглядываясь на нее. За два месяца до этого, в начале октября, судьба над ней сжалилась: ей позвонили из модельного агентства «Эйлин Форд». Каталожная компания пожелала заключить с ней месячный контракт, и она была в Нью-Йорке уже через два дня. Мать больше не заговаривала про колледж, более того, сама отвезла ее на бостонский вокзал, смущенно улыбнулась и поцеловала в обе щеки.

«Звони хотя бы иногда», — напутствовала она ее.

Джейни сделала шаг назад и, все еще смотрясь в зеркало, закрыла рот ладонью. Она внутреннее ликовала. Красота — бесценная, роскошная красота — спасла ее.

Сначала дождик едва моросил, потом превратился в мерзкую холодную пелену. Джейни, сидевшая на Вандомской площади, вытерла мокрое лицо. Действительно ли красота ее спасла — или толкнула на ложный путь? Еще тогда, в самом начале, с Рашидом… Если бы Джейни попыталась что-то совершить в жизни, а не полагалась только на судьбу и свою красоту, то чего-нибудь наверняка добилась бы. Какой прок от красоты, когда внутри пустота? Все, кроме нее, живут ради какой-то идеи, действия окружающих ее людей связаны с их эмоциональным стержнем. А она… За пятнадцать лет Джейни со столькими переспала, но за всю жизнь испытывала оргазм шесть раз. Она даже не могла представить, что такое любовь. Она воображала, конечно, что любит Селдена, но в действительности чувства, которые Джейни к нему испытывала, не отличались от ее чувств к любому другому мужчине: это можно было назвать приязнью, но только до тех пор, пока она получала от этих отношений что-то вещественное. Даже Йен разглядел это пятнадцать лет назад! Для Рашида это и подавно было очевидно, как красный фонарь на фасаде публичного дома.