Кэндес Бушнелл - Все на продажу

Когда подали большое блюдо малины, рядом с Джейни вырос Йен. Наклонившись к ней, он прошептал, что ей звонят. Она посмотрела на него с недоумением подвыпившей женщины, но он взглядом не дал ей возразить. Она посмотрела на Рашида: тот буквально гипнотизировал ее, как змея лягушку. Последовал чуть заметный кивок.

Джейни встала и схватилась за спинку стула, чтобы не зашататься. Значит, момент настал? Что ж, она готова: обслужив Рашида, она вернется к столу. Никто не будет знать, что у нее завелись лишние три тысячи долларов. К собственному удивлению, она чувствовала себя так, словно замыслила преступление. Йен привел ее в просторное помещение с длинными скамьями и кофейными столиками. В углу был золотой бар, посередине — паркетный танцевальный круг.

— Кому понадобилось мне звонить? — спросила она со смешком.

— Я не задаю вопросов, — ответил Йен немного смущенно. — Хозяин здесь не я.

На этом сюрпризы не кончились: он повел ее не в спальню, а вниз го винтовой лестнице, в каюту, служившую, как видно, кабинетом. Извинившись, он исчез за дверью.

За резным французским столиком сидел один из арабов, которого она только что видела за обеденным столом. Он жестом предложил сесть и ей.

— Мистер Рашид о вас хорошего мнения, — начал он. — Он предлагает вам погостить у него на яхте.

Этого Джейни никак не ждала, хотя слышала, что на яхте у Рашида есть девушки и что он им платит. Она не думала, что он настолько ею заинтересуется: ведь на ленче он почти не обращал на нее внимания.

— Зачем? — спросила она со смехом.

— Не могу сказать, — пробормотал араб. — Но он предлагает вам десять тысяч долларов в неделю.

Джейни потребовалось усилие, чтобы не расхохотаться. Ситуация была смехотворной: как она очутилась на яхте у богатого араба, как дожила до такого царского предложения — 10 тысяч долларов в неделю за секс с ним? Она едва не выбежала вон из каюты. Естественно, она обязана отказаться, вернуться в Париж, попытаться найти работу манекенщицы! Но Джейни тут же вспомнила, что у нее нет денег на обратный билет, и занялась мысленными подсчетами. Она тратила в месяц примерно

2 тысячи долларов; значит, 10 тысяч позволят ей целых пять месяцев не искать работу. Можно будет провести на яхте неделю, а потом снова стать хозяйкой собственной жизни, возможно, даже завести постоянного молодого человека, вроде Джастина.

— Вы согласны? — спросил араб.

— Конечно! — выпалила Джейни. Выпитое за ленчем вино придало ей смелости.

— Очень хорошо. В таком случае подпишите это. — Он подо двинул ей листок бумаги. — Пустяки, соглашение о соблюдении конфиденциальности. Вы даете обязательство ничего не рассказывать прессе о мистере Рашиде. Ничего о нем не писать. В случае нарушения…

— Что тогда? Меня убьют? — От страха Джейни попыталась пошутить, но собеседник ничего не ответил. Он сидел, не сводя с нее черных глаз.

На принятие решения ей потребовалась одна секунда. 10 тысяч долларов — слишком соблазнительная сумма, а представить себя дающей интервью о Рашиде, тем более что-то о нем пишущей она не могла при всем старании. Взяв у араба серебряную ручку, она подписалась отчетливым школьным почерком. Потом, откинувшись в кресле, еще раз попробовала пошутить:

— Итак, когда я начинаю?

— Прямо сейчас, мисс Уилкокс.

— Раз так, я принесу свои вещи.

— В этом нет необходимости. Для этого у нас есть специальные люди.

— Но мне надо попрощаться с друзьями, сказать им, куда я отправляюсь… — пролепетала Джейни, уже испугавшись:

Араб холодно улыбнулся, сложив пальцы домиком.

— Боюсь, на это уже нет времени. — После его слов ей показалось, что сердце сжимает железная клешня. — Через полчаса мы отплываем к турецким островам.

Раскаленное добела солнце нещадно жгло разноцветные домики вокруг маленькой гавани. Было три часа дня и не меньше 35 градусов жары. Но даже убийственное солнце не мешало немногочисленным, но очень упорным туристам бродить по узенькой булыжной улочке, проложенной из конца в конец порта. На этой улочке, примостившись под скалой, находилось кафе со столиками, расставленными на открытом воздухе под видавшей виды дощатой крышей. За одним из столиков сидела, попивая колу и обмахиваясь старым номером журнала «Тайм», Джейни Уилкокс.

В двух футах от Джейни возлежал на перилах, не сводя с нее огромных светло-карих глаз, рыжий кот. У него были надорванное ухо и шрам над глазом. Поняв, что она все равно не закажет еды и не покормит его, он приступил к неторопливому кошачьему умыванию. Джейни тянула колу через соломинку и не сводила глаз с кота. Кошек здесь было видимо-невидимо: стоило сесть, как они тебя окружали, а некоторые, особенно наглые, даже занимали свободный табурет за твоим столиком.