Дина Рубина - Вот идeт мессия!..

– Мир всегда один и тот же, – отвечал молодой раввин. – И арабы хотят того же, что хотели всегда – чтобы тебя здесь вовсе не было. И ты знаешь, чего они хотят – Иерусалима. Его все хотят, и ласковые христианские миссионеры с их миллионными фондами – тоже. Ты выучил красивое слово «альтернатива» и поешь его под американскую свирель.

– Мы вашу демагогию уже слышали, – перебивал его нетерпеливо другой, – мы предлагаем новое мышление, развитие экономики всего региона, мы добились ощутимых результатов в сфере экологии!

– На что мне ваша экология, – возражал другой, – когда вы отдаете сирийцам плато Голан и выход к Киннерету? Одной канистры с чумными бактериями, вылитой в озеро, достаточно, чтобы все мы тут больше ни на что не претендовали…

– Софистика! – вскрикивал левый. – Спекуляция! Вы – психопаты, терроризируете общество мифическими ужасами.

На что раввин с горькой усмешкой заметил: «Да, очевидно, я психопат, и шесть войн с арабами за пятьдесят лет существования этого государства мне просто почудились. И десятки тысяч могил на военных кладбищах – это, конечно, камуфляж, спекуляция…»

– Ты передергиваешь! – уже не сдерживаясь, кричал левый. – Ты выворачиваешь мои слова наизнанку, ты казуист, все вы, религиозники – натренированы в своих ешивах делать фокусы из простых и понятных доводов оппонента. И ничего нового вы, правые, не можете народу предложить. Только мешаете.

– А ты, очевидно, плохо учился в школе. Ты забыл текст «Коэлет», [12]– насмешливо и нервно ответил молодой раввин, – а там сказано: «Но то, что было, то будет снова, и что свершается, то и свершится, нет ничего нового под солнцем». А ты захотел новой любви, братской любви от сына Агари?

– В каком веке ты живешь?! – в ярости воскликнул левый. – Сегодня – уже не время Иешуа Бин-Нуна! [13]

– Время никуда не движется, – ответил молодой раввин, – время – кольцо…

Фима не дослушал их спора, с каждой минутой набиравшего обороты, скоро он станет неуправляемым, да он прекрасно знал все, что скажут эти двое и другие, похожие на них…

Конная полиция цепочкой медленно теснила с горы людей.

Невзрачный каменистый холм неподалеку от поселения Неве-Эфраим. Крутые ребята жили в этом поселении, смельчаки, упорно не огораживающие свой поселок забором. Говорили – мы не в гетто живем, хватит, уже пожили…

И этот их молодой рыжий раввин… Ба, да вот он же и выступал сейчас в передаче!

Фима открыл глаза, но на экране уже крутились в бешеном темпе кадры телерекламы: с огромным энтузиазмом, сладострастно вытаращивая глаза и отдуваясь, двое молодых людей совали за щеку и надкусывали какой-то новый сорт орешков в шоколаде.

Безумие. Безумие этого инфантильного общества… Безмозглость этого инфантильного мира.

…Поселенцы, потрясая какими-то своими бумагами, требовали прибытия на место конфликта властей. Власти не торопились. Когда цепочка конной полиции смела по склону вниз разрозненные группки людей, какая-то женщина бросилась опять вверх, к палаткам. За ней бежала черно-белая, лохматая собачонка. Двое полицейских бросились женщине наперерез, схватили за руки, поволокли по земле. Собака бросалась на полицейских, рвала зубами штанины, разрываясь от хрипа.

Рыжий раввин кричал:

– Люди! Что вы делаете, люди?!

…О Господи, надо принять снотворное.

Зазвонил телефон.

Фима вновь спохватился, засопел, поднял с пола раскрытую на статье Халила Фахрутдинова газету «Полдень» и грузно потянулся к трубке.

– Васенька-а! – пропел любимый голос. – Мне нужен телефон этой мымры из фонда «Наружного». А я забыла дома свою записную книжку. Сбегай, мась, в спальню, она на тумбочке, в черной сумке, глянь, а… на букву «Н».

Фима поднялся и пошел в спальню – искать записную книжку жены.

На кровати, той, что ближе к окну, уютно укрытая, лежала и просматривала журнал мод Ангел-Рая. Минут сорок назад Фима, собственноручно выкупав ее (он всегда боялся, что в ванной она поскользнется и упадет, ударится, разобьется – одна из версий разветвленного вечного ужаса, сопровождавшего его после ее воскресения), уложил в постель, укрыл и вышел на минутку – послушать программу новостей. Да так и застрял в кресле с газетой на коленях. А, да – очень интересная статья Фахрутдинова о Катастрофе – будто бы не немцы спалили в печах шесть миллионов евреев, а – наоборот. То есть не буквально наоборот, а… Где же эта черная сумочка?..

– Ты чего ищешь, мась? – подняв каштановую головку от глянцевой страницы, спросила Ангел-Рая.