Дина Рубина - Вот идeт мессия!..

– Я его отправлю на гауптвахту на месяцок, – сказал он ей. – Ты пока покрутись, подсобери справки. Почему ты не предупредила, что такой ребенок?

Она хотела сказать: а где были ваши хваленые медкомиссии, где были ваши прославленные военные психологи, кто ему, дьявол вас побери, выкатил высший балл?!

– Я надеялась… – сказала она вслух. – Я всегда по-идиотски надеюсь.

Она уходила длинной эвкалиптовой аллеей. Навстречу шел расхристанный курсант, балбес, меланхолично жующий питу. Они профукают страну, и в ожидании царя-батюшки, Машиаха своего, прожуют ее и запьют пивом…

Ах, посадите меня на гауптвахту в этом райском военном саду!..

Встретиться с сыном ей не разрешили.

…И что? Выручил в конце концов Доктор. Она долго не решалась попросить его, не хотелось кишки вываливать на соседское обозрение. Потом поняла, что деваться некуда.

Умница Доктор понял все мгновенно – дело-то было получасовое. Она зашла к нему вечерком (не на Сашкиной же террасе справки выправлять), и он накатал на бланке чистую в общем-то правду. Такой-то перенес стресс в результате аварии на школьных курсах вождения. Возбудим – и это было чистой правдой.

– К депрессиям склонен? – спросил Доктор, оборачиваясь от стола.

– Ни к чему он не склонен, – сказала она.

– Ну, когда давление оказывают – не любит?

– Бабочка тоже не любит, когда ей крылышки держат, – сказала она…

Доктор сварил кофе, и они обсудили возможность смотаться двумя семьями на Родос, на недельку. Деньги плевые, четыреста долларов с носа – дивное море, дивные пляжи… Она сделала вид, что серьезно обдумывает поездку.

Если б у нее были сейчас эти плевые четыреста долларов, она знала бы, куда их заткнуть. Дома лежала стопка неоплаченных счетов…

Иногда от отчаяния в голову ей приходили уже вовсе нелепые идеи заработков. Недавно, к примеру, сон приснился: будто идет она с рынка Маханэ-Иегуда к остановке автобуса, само собой – нагруженная девятью кошелками, как ишак. На остановке к ней бросается женщина, ненатурально пылко, как это только в снах бывает: простите, не знаете ли, к кому обратиться насчет экскурсии по Иерусалиму? Я бы хорошо заплатила, у меня времени осталось только до вечера, я вечером уезжаю в Торонто! (Спрашивается: при чем тут Торонто? Почему —Торонто? Писательница N. это название лет пять не вспоминала. Вот недюжинная задача для творческого ума – разгадывать значение идиотских снов.) Подскажите, спрашивает, кто здесь экскурсовод?

И известная писательница N., превозмогая тошноту, говорит ей:

– Ну, вот я – экскурсовод. Не будет преувеличением сказать, что я – ведущий экскурсовод Иерусалима.

А сама мучительно во сне соображает – куда кошелки девать на время экскурсии…

Проснулась и смеялась. Однако все утро нет-нет да прикидывала: а не пойти ли на курсы экскурсоводов?

– …А ведь ты мне, кажется, анкету еще не заполняла? – задумчиво спросил Доктор. – Сделай-ка и мне одолжение, а?..

Писательница N. взяла протянутые ей скрепленные бланки, пробежала глазами. Так вот она, эта знаменитая анкетка, которую Доктор всучивает всем и каждому.

«Думали ли вы когда-нибудь о самоубийстве?»

– Любой порядочный человек когда-нибудь думает о самоубийстве, – сказала она.

– Ты не торопись, не торопись… Сядь, прочти внимательно все. Вот тебе ручка, обведи кружком, что считаешь нужным.

Подавляя отвращение к этим листкам, к себе, Доктору и всему миру, она продолжала читать вопросики задушевной анкеты:

«Каково было ваше желание умереть?»

«Насколько часто оно возникало в последнее время?»

«Считаете ли вы себя способным покончить с собой?»

«Какую цель вы преследуете, когда думаете покончить с собой?»

«Думаете ли вы о способе, которым хотели бы покончить с собой?»

«Считаете ли вы, что данный момент – самое подходящее время свести счеты со своей жизнью?»

– Да. Считаю, – сказала она. – Уговорил. Выпиши-ка мне лошадиную дозу снотворного, что-то не спится…

Доктор приятно рассмеялся и потрепал ее по руке.

– Ну, вот и напиши, – мягко проговорил он.

– Да что там писать, эх, – воскликнула она, – все по нулям: нет. Не состою. Не значится. Не имею.

И обвела все «нет» твердыми маленькими кружочками…

Самое любопытное, что в последние год-полтора, несмотря на бесповоротное, бездонное безденежье, она, похоже, стала – да нет, не привыкать, – но находить в тех или иных вокруг картинках нечто для себя занятное. Всюду жизнь. Есть такое полотно передвижника Ярошенко…