Клиффорд Ирвинг - Мистификация

– Нет никакого сомнения, – упрямо, снова и снова заявлял Дик. – Этот парень, Итон, украл нашу идею. Просто какое-то ужасающее совпадение.

– Хорошие идеи витают в воздухе. У нас нет на них монополии.

– Но время! – простонал мой коллега. – Все могло быть хуже.

– Посмотри на это с другой стороны. К ним идея могла прийти до того, как нас осенило. А почему бы нам не объединить усилия? Дать им треть денег, они заткнутся и отвалят.

– Треть твоей доли, – сказал Дик.

– Нельзя просто сидеть здесь и тупо все обдумывать. Надо что-то сделать. Беверли должна мне перезвонить сегодня. Мы обязаны выработать план.

– Да господи боже, скажи ей, будто Хьюз заявил, что эти парни – мошенники.

– Но это может быть и не афера. А если так, а я заикнусь о мошенничестве, то посею в ее голове идею о том, что оно возможно. Если Пост смог заявиться с письмом к Итону и убедить одного издателя, то Ирвинг мог проделать то же самое и убедить "Макгро-Хилл". Я просто не хочу использовать само слово. Ты знаешь Беверли. Если ей что-то взбредет в голову, то это уже не выбьешь. Если я начну болтать об аферах, то рано или поздно она хорошенько изучит контракт, проанализирует все секреты и договоренности и поймет, что у "Макгро-Хилл" нет никаких подтверждений от самого Хьюза. Они полагаются только на мое слово, плюс твоя сумасшедшая история с черносливом; а у них еще нет ни одного слова рукописи. Пока они не прочитают эти стенограммы, у нашего издательства просто нет оружия.

– Нам надо выбить Поста и Итона из игры, пока Беверли не пришла в голову эта блестящая мысль.

– Нам нужно отвлечь внимание "Макгро-Хилл". Серьезно отвлечь. Еще нам нужен план.

– Ты у нас лидер. Придумай.

– Главное – отвага, – ответил я. – Мой правый фланг смят, левый отступает, центр уничтожен. Что я делаю? Атакую! Наглость – напор – храбрость – дерзость – отвага. Toujours l'audace [23]. Это был лозунг Наполеона, и посмотри, как далеко он его завел.

– Ага, – мрачно сказал Дик. – До самого Ватерлоо.

В ежемесячном бюллетене библиотеки авиационной истории Нортропа появилась заметка, опубликованная и написанная Дэйвом Хэтфилдом, с которым мы беседовали в Калифорнии во время нашей июньской поездки. Там говорилось, что Клиффорд Ирвинг и Ричард Саскинд посетили институт Нортропа и сейчас пишут биографию Ховарда Хьюза. Мы вспомнили, как Хэтфилд упоминал, что наш миллиардер тоже подписывается на бюллетень. Мы хотели полететь в Нассау в конце августа или начале сентября, когда будет готов письменный черновик бесед с Хьюзом. На острове Парадиз, в отеле "Британия-Бич" или расположенной рядом гостинице "Бич", записали бы последнюю сессию интервью, а я теоретически в то же время должен был провести финальный разговор с Хьюзом, но упоминание наших имен в печати изменило все.

– Он это прочитает, – поддакнул Дик. – Ты знаешь, как он ненавидит любые книги о себе. В Нассау мы не будем в безопасности. Они выяснят, кто приехал, и, пока мы будем греться на пляже, проникнут в нашу комнату, все там переворошат. Тогда мы можем помахать нашей затее ручкой.

Так что пришлось перенести место встречи во Флориду. Ховард спокойно мог долететь из отеля "Британия-Бич" до Форт-Лодердейла на вертолете. Перед отъездом мы сожгли все пленки, две копии рукописи Дитриха и большинство документов "Тайм-Лайф".

– Мы можем и так попрощаться со всей затеей, – мрачно сказал я, – из-за автобиографии Итона. Можно развести дымовую завесу, но в один прекрасный день подует ветер, и банда "Макгро-Хилл" все увидит.

– Что ты хочешь этим сказать? – возмутился Дик.

– Это может быть концом всего. Может, придется отдать деньги и выйти из игры.

– Подтвердить, что все это – мистификация? – Мой друг выглядел просто ужасно.

– Необязательно. У меня есть идея. Просто дай мне время все обдумать...

– Если в твоем плане есть пункт о возврате денег, как, черт подери, мы это провернем? Да мы только на исследования просадили двадцать штук.

– Мы с Эдит сможем покрыть разницу. Штука в том, что весь материал останется у нас на руках и его спокойно можно превратить в неавторизованную биографию, в роман наконец. Просто заткнись на минуту и дай мне подумать...

Я приступил к делу и составил в уме сценарий следующих недель. Там были провалы и с дюжину перетасовок; но, по крайней мере, я знал персонажей, а они были предсказуемо непредсказуемы. В то же время мне открылась одна вещь: то, как мы жили, то, что произошло за последние шесть месяцев, было похоже на cinema verite, реалистическое кино. Постоянно происходили какие-то события, мы были в центре всего, создавая действие по мере продвижения сквозь пространство.