Леонид Шадловский - Красное море

— Вот этого не знаю. От судьи зависит.

— Я ужу наслышан про этого судью. Что он «русских» не любит.

— Да нет. Нормальный мужик. Не подарок, конечно.

Ирина подошла ближе, дотронулась до наручников. Криво улыбнулась, как будто вот-вот заплачет.

— Я тебе сегодня передачу принесу.

— Главное, сигареты. И одежду какую-нибудь. И консервы.

— Хорошо.

— И вот ещё что, — Евгений огляделся. Полицейский стоял в стороне, ждал, когда свидание закончится. Он сунул Ирине записку и тихо сказал, — передай обязательно. Там есть адрес.

Полицейский неторопливо подошёл к ним, легонько подтолкнул Черныха в плечо.

— Все, пойдём.

Евгений «гусиным шагом», в кандалах, направился в подвал. Там уже стояли заполненные «воронки», ждали только его. Дядя Борух поманил его пальцем и подвинулся, уступая место.

— Ну, как?

— Ничего. Перенесли на неделю.

— Понятно. Инженеру дали три месяца, в Рамле будет отсиживать. А Быку — полтора года, — глаза Дяди Боруха нехорошо сверкнули. — Значит, Натан тебе ничего не передавал?

— Нет, — теперь, когда Евгений избавился от записки, ему уже нечего было скрывать.

— Тебе видней, — старик пожал плечами, — но дело может повернуться таким образом, что и я ничем не смогу помочь. Под богом ходишь, Чёрный. Я ясно излагаю?

— Яснее некуда. Только не понимаю я тебя, Дядя Борух.

Камера встретила Евгения всеобщим радостным гулом. Он тоже был рад снова встретиться со своими новыми приятелями. Но ещё больше был доволен, когда дежурный вертухай принёс передачу. Там оказался блок сигарет «Ноблес», рыбные консервы, палка колбасы, печенье, несколько пачек чая и спортивный костюм.

— Гуляем, ребята, — Евгений вывалил содержимое на нижнюю шконку, отодвинул в сторону сигареты и костюм.

— Отложи для Дяди Боруха, — сказал Игорь Шульман. — Внеси, так сказать, свою долю в общак.

Евгений отложил две банки консервов, половину колбасы и пачку печенья. Он оглянулся, приглашая всех пировать, и наткнулся на пристальный взгляд Натана. Чёрный утвердительно кивнул ему. Натан облегчённо улыбнулся. Шульман стал заваривать чифир. Сашка Евреин бросился ломать хлеб и открывать банки. Остальные задвигались, перебираясь поближе к «хавке». Один Дора сидел в своём углу, с завистью глядя на пиршество. Он знал, что его не позовут, могут только подачку кинуть, как собаке. Евгений уже немного разобрался в камерной иерархии, поэтому не мешал другим распоряжаться его «дачкой». Открылась дверь, дежурный запустил Дядю Боруха.

— Ага, празднуете? Ништяк!

— Дядя Борух, это в общак, — Евгений протянул ему «долю».

— Молодец, Чёрный, уважаешь, — «авторитет» потрепал его по плечу. — Жалко, водочки нету. Ну, ничего!

Пока все рассаживались перед импровизированным столом, Натан рассматривал железную крышку из-под консервов. Потом взял пластмассовую ложечку, отломал ручку и накрутил на неё крышку. Разогрел изделие на зажигалке, пластмасса прочно сцепилась с железом. Получился неплохой и довольно прочный нож. Натан заточил его о стену, пальцем попробовал остриё.

— Класс! — удовлетворённо выдохнул он.

— Ну что, мужики, правеж делать надо, — Дядя Борух обвёл всех глазами, остановил взгляд на Быке. Зрачки сжались, как у кошки. Гробовое молчание было ему ответом, даже жевать перестали.

— Не дамся! — вдруг заорал Бык и бросился на «авторитета».

Натан подставил ему подножку и Бык растянулся у ног Дяди Боруха. Натан навис над ним с самодельным ножом.

— Убери нож, — приказал старик. — Встань, гнусь.

Бык поднялся. Испуганно смотрел на Дядю Боруха, но мышцы напряглись, в любой момент он готов был броситься в драку.

— Успокойся, Бык, не гоношись, — ласково сказал Дядя Борух, — я ж с тобой по-хорошему разобраться хочу. Я не держу на тебя зла, но ответить ты должен? Должен! Я правильно говорю, пацаны?

— Правильно, — поддержала его камера.

— И какое ж мы ему наказание придумаем? — все так же ласково спросил Дядя Борух.

— Я кричать буду, — глухо пообещал Бык.

— Что ж, дорогой мой, кричи. Тебе же хуже будет. Да и не услышит никто.

Авторитет моргнул Шульману. Игорь перехватил Быка сзади, наклонил его голову вниз. Он был намного сильнее, ему не составляло труда держать провинившегося в таком положении. Бык дёргался, вырывался, но ничего не мог сделать.

— Давай, Инженер, твоя очередь. Он ведь, кажется, хотел тебя обидеть?

Николай Борисович заёрзал на своём месте, переводя взгляд с Дяди Боруха на Быка.