Леонард Коэн - Любимая игра

– Я к одиночеству привыкла, – сказала его мать.

В последнее утро они высунулись из маленького высокого окна, прижавшись друг к другу плечами, глядя вниз на улицу.

По меблирашкам пронесся звон будильников. Мусорные корзины стояли в карауле на грязном тротуаре. Между ними курсировали кошки.

– Ты не поверишь, Тамара, но когда-то я мог заставить такую кошку застыть на тротуаре.

– Это очень полезно – застывшая кошка.

– Сегодня я не могу так вот просто заставить что-то произойти, увы. Это со мной что-то происходит. Я ночью даже загипнотизировать тебя не смог.

– Ты неудачник, Ларри, но я по-прежнему без ума от твоих яиц. Умм.

– У меня от поцелуев губы болят.

– У меня тоже.

Они нежно поцеловались, а потом она рукой коснулась его губ. Она часто бывала очень нежна, что его всегда удивляло, поскольку он этого не требовал.

Последние пять дней они едва вылезали из постели. Даже с открытым окном воздух в комнате пахнул постелью. Утренние здания наполнили его ностальгией, он не мог понять, почему, пока не осознал, что они точно такого же цвета, как старые теннисные тапочки.

Она плечом потерлась об его подбородок – почувствовать щетину. Он взглянул ей в лицо. Она закрыла глаза, чтобы утренний ветерок погладил ее по векам.

– Холодно?

– Если останешься – нет.

– Есть хочешь?

– Я не могу больше смотреть на анчоусы, а у нас больше ничего нет.

– Не надо было покупать такую дорогую еду. Она не вполне подходит к комнате, не находишь?

– Да и мы тоже, – сказала она. – Все в доме, похоже, встают на работу.

– А тут мы: беженцы из Вестмаунта. Ты предала свое новообретенное социалистическое наследие.

– Говори что хочешь, только дай тебя понюхать.

Сигареты помялись. Он распрямил одну и дал ей прикурить. Она выдула в утро целый рот дыма.

– Курить голышом – так… так роскошно.

От этого слова она вздрогнула. Он поцеловал ей загривок, и они продолжили свою ленивую вахту в окне.

– Холодно?

– Я бы осталась тут на год, – сказала она.

– Это называется брак.

– Только не надо пугаться и шипы выпускать.

Случилась очень важная вещь.

Они заметили старика в плаще не по размеру – он стоял в дверном проеме через дорогу, прижавшись к двери, будто прятался.

Они решили за ним понаблюдать – просто посмотреть, что это он делает.

Старик наклонился вперед, осмотрел улицу, успокоился, убедившись, что она пуста, подобрал полы плаща, словно пелерину, и ступил на тротуар.

Тамара стряхнула пепел в окно. Падал он, словно перышко, а потом распался под налетевшим ветром. Бривман наблюдал за этим маленьким жестом.

– Невыносимо, как прекрасно твое тело.

Она улыбнулась и положила голову ему на плечо.

Старик в подобранном плаще опустился на колени и заглянул под припаркованную машину. Встал, отряхнул колени и огляделся.

Ветер шевелился в ее волосах, играя выбившейся прядью. Она просунула руку между их телами и выбросила окурок. Он тоже выбросил свой. Окурки летели крошечными обреченными парашютистами.

Потом, будто окурки были сигналом, все начало происходить быстрее.

Меж двумя домами выкристаллизовалось солнце, и глупая путаница труб сильно потемнела.

В свою машину вполз и уехал какой-то гражданин.

В нескольких метрах от старика появилась кошка, прошла прямо перед ним, гордая, голодная и мускулистая. Путаясь в полах плаща старик прыгнул за нею следом. Кошка легко изменила направление и мягко сбежала по каменной лестнице к подвальной двери. Старик закашлялся и последовал за ней, ссутулившись, разочарованный, а потом вскарабкался обратно на улицу, но без кошки.

Сначала они наблюдали лениво, как глядят на воду, но теперь смотрели пристально.

– У тебя мурашки, Тамара.

Она подобрала трепещущую прядь. Он внимательно смотрел, как движутся ее пальцы. Он помнил их на разных частях своего тела.

Он подумал, что согласился бы на всю оставшуюся жизнь быть приговоренным к переживанию этого мгновения снова и снова. Тамара, голая и юная, ее пальцы ловят прядь волос. Солнце запуталось в телевизионных антеннах и трубах. Утренний ветерок гонит с гор туман. Таинственный старик, чью тайну ему вовсе не хотелось знать. К чему искать лучших образов?

Он не мог заставить что-то произойти.

На улице старик лежал на животе под бампером машины, вцепившись в кошку, которую удалось загнать в угол между тротуаром и колесом. Он возбужденно лягался, пытаясь вытащить животное за задние ноги, весь исцарапанный и искусанный. Наконец, ему это удалось. Он извлек кошку из темноты и поднял над головой.