Эн­ни Прул - Корабельные новости

— О чем? — не­ре­ши­тель­но спро­сил Ку­ойл. — О ста­тье?

— Ага. На­вер­ное, хо­чет свер­нуть те­бе шею за ту ста­тей­ку о гит­ле­ров­ской ях­те, — ска­зал Терт Кард. — Он не лю­бит сюр­при­зов. На­до бы­ло те­бе де­лать то, что он ве­лел.

По­слы­шал­ся гул мо­то­ра и хло­па­нье две­рей. Ку­ойл вспо­тел и на­пряг­ся. «Это все­го лишь Джек Баг­гит, — по­ду­мал он. — Все­го лишь ужас­ный Джек Баг­гит с кну­том и ка­ле­ным же­ле­зом для клей­ма». «Ре­пор­тер из­бит до по­лу­смер­ти».

Он за­це­пил­ся ру­ка­вом за ко­роб­ку с бу­ма­га­ми на сво­ем сто­ле. Лис­ты раз­ле­те­лись. Труб­ка На­тби­ма про­вер­ну­лась в его зу­бах, вы­бро­сив ко­мок тлею­ще­го та­ба­ка. Он рас­пу­тал те­ле­фон­ный шнур, от­пус­тив труб­ку так, что­бы она сви­са­ла вниз, и дав ей сво­бо­ду вра­щать­ся. На­тбим ста­рал­ся не смот­реть в сто­ро­ну Ку­ой­ла.

Бы­ст­ры­ми ша­га­ми во­шел Джек Баг­гит. Его ры­же­ва­тые гла­за за­ме­та­лись по ком­на­те, по­ка не на­ткну­лись на Ку­ой­ла. Он рез­ко взмах­нул ру­кой над го­ло­вой, буд­то ло­вил му­ху, и скрыл­ся за ог­ра­ж­де­ни­ем. Ку­ойл по­сле­до­вал за ним.

— Так, лад­но, — ска­зал Баг­гит. — Я все по­нял. Эта ма­лень­кая ста­тья, ко­то­рую ты на­пи­сал и при­це­пил в кон­це ко­ра­бель­ных но­во­стей…

— Я хо­тел не­мно­го ожи­вить ко­ра­бель­ные ис­то­рии, мис­тер Баг­гит, — ска­зал Ку­ойл. — В порт при­шла не­обыч­ная лод­ка, и…

— Джек, — ска­зал Баг­гит.

— Я боль­ше не бу­ду так де­лать. Я про­сто по­ду­мал… — «Кор­рес­пон­дент ли­жет са­по­ги из­да­те­лю».

— Ты го­во­ришь так, буд­то ло­вишь ры­бу ды­ря­вой се­тью. Ша­ра­ха­ешь­ся из сто­ро­ны в сто­ро­ну да бор­мо­чешь. — Он ожег взгля­дом Ку­ой­ла, ко­то­рый об­мяк и при­крыл ру­кой под­бо­ро­док.

— Вче­ра ве­че­ром мне по­зво­ни­ли че­ты­ре че­ло­ве­ка, что­бы по­го­во­рить об этой гит­ле­ров­ской ях­те. Мис­сис Баг­гит то­же по­нра­ви­лась ста­тья. Я по­ехал в порт, что­бы взгля­нуть на нее, и уви­дел на при­ча­ле це­лую тол­пу, ко­то­рая то­же при­шла на нее по­гла­зеть. Ко­неч­но, ты ни­че­го не по­ни­ма­ешь в ко­раб­лях, но это по­пра­ви­мо. Так что да­вай, дер­зай. Та­кой ма­те­ри­ал мне ну­жен. Те­перь я хо­чу, что­бы ты вел соб­ст­вен­ную ко­лон­ку, по­нял? Ко­ра­бель­ные ис­то­рии. Бу­дешь ка­ж­дую не­де­лю рас­ска­зы­вать о но­вом суд­не в пор­ту. Им по­нра­вит­ся. И не толь­ко о тех, что при­хо­дят в Якор­ную Ла­пу. По все­му по­бе­ре­жью. Ко­лон­ка. Най­ди суд­но и на­пи­ши о нем. Не­важ­но, бу­дет это ка­тер или кру­из­ное суд­но. Пи­ши о всех. Мы за­ка­жем те­бе ком­пь­ю­тер. Ска­жи Тер­ту Кар­ду, что я хо­чу с ним пе­ре­го­во­рить.

Но го­во­рить об этом Тер­ту не бы­ло ни­ка­кой ну­ж­ды, по­то­му что он и так все слы­шал. Ку­ойл вер­нул­ся к сво­ему сто­лу. Ему бы­ло лег­ко и жар­ко. На­тбим сжал ру­ки над го­ло­вой и по­тряс ими. Его труб­ка кри­во сви­са­ла с угол­ка губ. Ку­ойл за­пра­вил чис­тый лист в пи­шу­щую ма­шин­ку, но не стал ни­че­го пе­ча­тать. Ему бы­ло три­дцать шесть лет, и се­го­дня ве­че­ром ему впер­вые ска­за­ли, что он сде­лал что-то пра­виль­но.

Ту­ман за ок­ном был по­хож на мо­ло­ко.

Маль­чик на зад­нем си­де­нье мно­го го­во­рил, рас­тя­ги­вая глас­ные так, что его мог­ла по­нять толь­ко мать. Хо­тя Ку­ой­лу уда­лось уло­вить об­щее на­строе­ние его ре­чи. Гер­ри с вос­тор­гом рас­ска­зы­вал о при­клю­че­ни­ях и та­ких серь­ез­ных ве­щах, как го­лу­бая нит­ка на ман­же­те его сви­те­ра, брыз­ги до­ж­дя в лу­жах, пе­че­нье, спря­тан­ное в склад­ке плат­ка. В его ми­ре все бы­ло яр­ким и кра­соч­ным. Та­ким, как оран­же­вые ва­реж­ки ры­ба­ка. Он об­ла­дал уди­ви­тель­ной чут­ко­стью к цве­ту.

— Ва­ки! Ва­ки!

Или го­лу­бой ирис в са­ду мис­сис Баг­гит.

— Иис!

— Ви­дит он пре­вос­ход­но, — ска­зал Ку­ойл.

Бо­лезнь сы­на ста­ла для Уэй­ви боль­шой не­ожи­дан­но­стью. Син­дром Дау­на. Но она хо­те­ла, что­бы ее маль­чик вел нор­маль­ную жизнь. Он ни в чем не ви­но­ват. Она уз­на­ла, где жи­вут дру­гие та­кие де­ти, на­шла их, встре­ти­лась с ро­ди­те­ля­ми. Ее брат Кен от­вез ее к ним, что­бы она объ­яс­ни­ла, что мож­но сде­лать для их де­тей.

— Этих де­тей мож­но кое-че­му обу­чить. Они могут учить­ся, — ска­за­ла она.

Пла­мен­ная речь. Зве­ня­щий го­лос. Это бы­ла Уэй­ви, ох­ва­чен­ная стра­стью. Че­рез ре­гио­наль­ную биб­лио­те­ку она за­про­си­ла ли­те­ра­ту­ру о де­тях с та­ки­ми осо­бен­но­стя­ми. Ор­га­ни­зо­ва­ла встре­чи ро­ди­те­лей. При­гла­си­ла спе­циа­ли­стов из Сент-Джон­са, что­бы они разъ­яс­ни­ли, что мож­но бы­ло сде­лать для этих де­тей. Под­тал­ки­ва­ла де­тей к раз­ви­тию, пи­са­ла про­ше­ния, со­зы­ва­ла со­б­ра­ния, на ко­то­рых со­став­ля­лись от­кры­тые пись­ма с прось­ба­ми ор­га­ни­зо­вать спе­ци­аль­ные об­ра­зо­ва­тель­ные кур­сы. И до­би­лась сво­его. Трех­лет­няя де­воч­ка в Бе­зы­мян­ной бух­те не уме­ла хо­дить, но ее ста­ли учить, и она по­шла. Они спа­са­ли де­тей, учи­ли их це­п­лять­ся за жизнь.