Евгений Гришковец - Асфальт

– Значит, всё в порядке? – спросил Миша, чтобы хоть что-то спросить.

– Я же сказала. Всё в порядке! – улыбнулась Валентина. – Шеф, вас что-то тревожит? – вдруг спросила она.

– Ага! – быстро ответил Миша. – Именно, Валюша, что тревожит. Какое-то внутреннее напряжение. Устал уже от него. Всё время кажется, что где-то что-то не так или плохо. Проанализирую – всё нормально. А успокоиться не могу. Но не думай об этом. Сейчас поужинаю – и всё будет хорошо. Я голодный всегда злюсь и тревожусь, – и Миша подмигнул Валентине.

Перед тем как Миша покинул офис, а он любил как первым приходить, так последним уходить, он прислушался к тишине, которая чувствовалась даже в невидимых ему помещениях и коридорах. Он стоял так минуту, было хорошо, но тут ему позвонил Володя. Его номер определился. Миша знал за Володей такую черту – он всегда звонил не вовремя или тогда, когда с ним не хотелось разговаривать.

Володя звонил редко, но всегда не вовремя и всегда с какими-нибудь просьбами. А у Миши были такие знакомые и приятели, которые имели талант звонить в самые неподходящие минуты. И люди вроде были неплохие и даже хорошие, но звонили всегда невпопад.

Например, проходит Миша досмотр в аэропорту, а в это время звонок, и кто-то радостно кричит в трубку: «Миша, здорово, я тут тебя вспомнил. Давненько…» Или расплачивается Миша в магазине у кассы, весь в продуктах, пакетах и с открытым бумажником в руке, а тут звонок: «Старина, подъезжай, мы тут футбол у Бори собрались посмотреть». Или сидит Миша в стоматологическом кресле с открытым ртом, или смотрит кино с детьми в выходной день, или остановил Мишу дорожный инспектор, а кто-то из таких вот талантливых приятелей кричит ему в трубку: «Поздравь меня, я второй раз стал отцом!». И что в таких случаях было людям говорить? К тому же такие люди всегда и без исключения звонили неудачно и практически всегда получали ответ: «Прости, дружище, не могу говорить…» Мишу интересовало, распространяется ли их талант только на него одного, или они всем звонили так же. Но при этом такие люди не унывали, почти не обижались и продолжали названивать.

Иногда у Миши случались такие дни, когда он чувствовал, что у него тоже такой талант обнаружился. В такие дни он сам звонил и всё время слышал просьбу перезвонить, или сдавленный шёпот сообщал, что идёт совещание. Короче, все звонки были безрезультативными и не вовремя. Даже если он звонил домой в такой день, то кроме голоса жены он слышал ещё детский плач или даже рёв, что-нибудь там дома с грохотом падало, разбивалось, и с Мишей не могли говорить. В такие дни он понимал, что лучше никому не звонить, но, наоборот, звонил ещё упорнее, и ситуация только усугублялась.

Миша с ужасом и болью вспоминал дни своей любви, когда он с утра до вечера, а то и до ночи не мог толком дозвониться Светлане, всё время ей мешал своими звонками, мучился от этого и снова звонил.

Володя позвонил, когда Миша наслаждался тишиной. Миша вспомнил Володин звонок тем самым ранним утром. Казалось, что тот звонок случился чуть ли не месяц назад. Тогда в кабинете было тоже темно, тоже горела настольная лампа, тоже было тихо. Миша даже сначала не захотел отвечать на Володин звонок. Но телефон надрывался. Миша тяжело вздохнул и ответил.

– Слушаю тебя, Володя, – ровным голосом сказал Миша.

– Как ты, Миша?

– Нормально. День был тяжёлый, устал. А так нормально, – как можно спокойнее сказал Миша.

– И я сегодня тоже пошёл на работу, – ответил Володя, – только как-то не очень получалось работать.

– Понимаю, – ответил Миша. И повисла пауза, короткая, но тяжёлая.

– Я что хотел… – нарушил тишину Володя, – я хотел узнать, когда и сколько мне нужно вернуть тебе денег… Ну, за всё… я бы хотел оплатить всё сам…

– Володя, дружище, мы ещё не всё подсчитали. Но ты не волнуйся, там сумма более чем скромная. А как подсчитаем, так я тебе и скажу, – Миша постарался сказать это мягко и спокойно.

– Хорошо, я подожду, – медленно ответил Володин голос в телефоне, – но я тебе ещё вот что хотел сказать. Мы с Викой всех ребят наших обзвонили… Всех, всех, кто хоть маленько Юлю знал. Даже тем позвонили, кто с нами ещё на первом курсе репетировали. Все, кто сможет, придут ко мне в студию в воскресенье к семи. Хотим старые наши песни поиграть за все года. Особенно те, которые Юле нравились. Такой маленький концерт сделаем, её вспомним. Человек двадцать наверняка соберётся… С жёнами… Ты с Аней приходи. Поиграем. Без тебя ничего не получится. Придёшь?